В зале полыхнуло пламя сигары полковника, а его тихий потоки смыкались и разбегались под смех Эвадны, приплюснутой перед зеркалом. Холодный взгляд дамы указывал на то, что не все в этой истории просто так сложилось — она чувствовала под собой уверенность, будто сама автор этих событий....
Ну, как бы то ни было, после скандала, и увольнения, и угрожающих телефонных звонков, и бегства назад в Европу мы оказались на юге Франции все еще с пятью тысячами почти не тронутого наследства тетушки в наших карманах. И там мы занялись тем, чем бы занялся почти любой из вас. Мы принялись их транжирить, насколько у нас хватало сил.
В Монте мы сошлись с компанией английских экспатриантов – обычной шушерой Ривьеры. Ну, Джон Фицпатрик и Патрик Фицджон – они откликались только на эти имена, затем Элли и Генриетта Арбутнот, «Плюш» Дафф, как его там, и его дружок Дикки – и я только сейчас сообразила, что Дикки этим одним не исчерпывались, верно, Генри? Вроде бы Плюш всех своих дружков называл Дикки.
И тут я встретила Реймонда Джентри.
Да, это правда. Я вижу удивление на ваших лицах и особенно на вашем, старший инспектор, но так оно и есть. Я уже была знакома с Реем до того, как он возник здесь в Сочельник.
Но я безоговорочно требую поверить, что в библейском смысле я его категорически не знала, хотя в те дни «библейски» имело для меня только один смысл. Откровенно говоря, как и Кора, я сочла его гомиком. Или евнухом. А из-за его коктейлей, и его галстуков, и его граненого прононса я сочла, что он слишком уж идеальный англичанин, чтобы не быть подделкой, и предположила, что он еврей из Центральной Европы, чересчур о себе возомнивший, хотя он был таким скользким, что не допустил бы, чтобы его на чем-либо изловили.
Джентри принадлежал к тем смазливым молодчикам, которые нанимаются сопровождать богатых старых хрычовок в «Казино» и в «карнавал», попутно прикарманивая шиллинг-другой для себя.
Правда, вначале он за мной неуклюже ухаживал.
