В зале полыхнуло пламя сигары полковника, а его тихий потоки смыкались и разбегались под смех Эвадны, приплюснутой перед зеркалом. Холодный взгляд дамы указывал на то, что не все в этой истории просто так сложилось — она чувствовала под собой уверенность, будто сама автор этих событий....
Он сказал, что она исчерпывается теплым пивом, собачниками и старыми девами, катящими на велосипедах в церковь к вечерней службе сквозь сырой туман…
– И как вы ответили? – спросил Трабшо.
– Я закричала на него, и наши голоса все повышались и повышались, и я подумала, что у меня голова разорвется, если я останусь на чердаке секундой дольше. И нестерпим мне стал не только голос Рея, но и мой собственный. А потому я повернулась и убежала к себе в комнату.
– А потом?
– Через десять минут я услышала, что Реймонд идет по коридору.
– Что за свинья! – сказал Дон сквозь стиснутые зубы.
– Ну и я оставалась у себя в спальне, плакала, пока не уснула, и спала, пока меня не разбудило…
Она умолкла, не в силах продолжать.
– Обнаружение трупа… я знаю, – прожурчал Трабшо. – Скажите мне, какие чувства вы тогда испытали?
– Ужасные, просто ужасные! Я даже почувствовала себя виноватой! Будто каким-то образом я была ответственной за его смерть.
– Возможно, мисс, вы и сбиты с толку, – сказал старший инспектор, дав ей время овладеть собой, – но, главное, вы держитесь мужественно, очень-очень мужественно, и я хочу поблагодарить вас за это. Не то чтобы, – продолжал он, покачав головой, – рассказанное вами намного приблизило нас к разгадке.
Затем, едва Мэри Ффолкс вновь засуетилась вокруг дочери, старший инспектор, явно человек, не терпящий тратить время зря, тут же повернулся к ее мужу.
– Полковник?
– Да, Трашбо?
– И теперь, когда мисс Селина рассказала нам все ей известное, я думаю, настал ваш черед пройтись по раскаленным углям.
– Мой черед прой… А, да, разумеется, разумеется, – быстро ответил Роджер Ффолкс.
Затем он несколько секунд тревожно возился с целлофановой оберткой сигары и лишь потом сказал:
– Только одно, Трабшо. Мы словно занимаемся этим уже часы и часы. Возможно, все остальные, как и я, полагают, что нам следовало бы устроить небольшой перерыв. Для нас ведь, знаете ли, крайне тяжело подвергаться такому допросу, и, думаю, мои гости не прочь отдохнуть в своих комнатах.
