Головорез делал вид, что внимательно следит за вылетающей из темноты снежной пустыней, но спокойнее Майку стало не намного. Вряд ли дикарь сможет заметить разлом или трещину ночью так же заблаговременно, как заметил её днем. Около получаса Майк пытался следить за дорогой, но озяб и вновь укутался в одеяла. Варварские покрывала не пропускали ветер, и под ними система обогрева справлялась со своей задачей. Всё бы хорошо, но неуклонно уменьшающийся уровень заряда батареи заставлял Майка переживать всё сильнее. Вконец измотанный душевными и физическими страданиями, он закутался с головой и уснул. Во сне за Майком долго гнался косматый головорез, размахивающий огромным топором, испещренным свастиками и изображениями черепов с костьми. Майк пытался убежать, но у него не хватило скорости. Тогда он запрыгнул в буер и помчался с огромной скоростью, но увешанный оружием шовинист успел схватиться за якорный трос и начал взбираться на борт по нему. Майк рубил трос ледорубом, но тот не поддавался, лишь громко звенел, словно натянутый ураганным ветром такелаж. Варвар всё-таки забрался в буер, бросился на Майка и принялся душить его, затыкая руками нос и рот. Воздух перестал поступать в легкие, и Майк судорожно забился, хватая ртом углекислоту. Варвар гулко захохотал и издевательски заявил:
– Сколько раз тебе говорить, не закрывайся целиком! – он убрал ладони, и в лицо Майку ударил солнечный свет. – Задохнешься ведь, кто Америку спасать будет?
Майк открыл глаза, жадно вдыхая морозный воздух, и увидел головореза, сжимающего в руке край его одеяла. Судя по бьющему в глаза Солнцу, близился полдень, и смертельно опасных ураганов поблизости не было. Даже такелаж не звенел под ветром, да и парус сложен…
– Мы остановились? – подскочил Майк, сообразив, что буер не двигается. – Разлом? Вулкан?!
– Штиль, – успокоил его варвар. – Не думал, что на поверхности ледника такое бывает. Покуда ветра нет, я огонь развел, так что пойдем трапезничать, раз так повезло. Чувствую я, это ненадолго.
Майк выбрался из вороха одеял и подсел к железной миске, в которой был разложен небольшой костерок. Над ним уже шкворчал котелок с кашей, и громила, протянув ему деревянную ложку, велел есть прямо оттуда, чтобы пища не успевала остыть на морозе. Термометр показывал минус семьдесят семь, и Майк решил, что варвар прав. К тому же как только нос почуял запах горячего мяса, желудок едва не свело судорогой, сообщая об остром чувстве голода, и стало не до брезгливости. За минуту Майк полностью опорожнил свою половину котелка и с грустью посмотрел на оставшуюся часть пищи, неторопливо поглощаемую головорезом.