Автор
В Холоде в ее глазах читатель погружается в мир взаимных обманов и непростых решений между обеспеченной матери и своей дочери-интуристкой. Атмосфера книгу наполняет тихой сдержанностью, сквозь которую просвечивает подспудная ярость и неуловимая припевка свободы.
Ничего особенного, но скрабл с томатами и ветчиной у меня получается вкусно. Даже отец ворчать перестаёт.
— Ура! — улыбнулась я. — Просто отлично. Спасибо, Рид. Я, правда, с удовольствием попробую.
— А могу я нагло напроситься в гости на ужин? Обещаю весь ужин не съедать. — Засунул руки в карманы Йер.
— Рид, ты сможешь приготовить много скрабла? — улыбалась я, чувствуя, как возвращается хорошее настроение.
Наш новый дом был больше прежнего. И хотя мы ещё не закончили его обустройство, кухня была уже обжитой. Я и Йер устроились на стульях около большого разделочного стола.
Йер выставил на середину стола разделочную доску с порезанным на ней хлебом.
— Может, перейдём в столовую? — предложила я.
— Нет, на кухне вкуснее. — Отказался тренер, отправляя первую вилку в рот. — Ребята, получилось круто. Стыдно признаться, но я, кроме того, чтобы разбить яиц в сковородку, умею готовить только капкейки с клиновым сиропом.
— Причём тут я? — удивился Алекс. — Это Рид. Я только томаты помешал, пока он яйца взбивал.
Следующая неделя пролетела очень быстро.
А самое главное, было понятно, что ребёнок оставался один на долгий срок далеко не впервые. И куда смотрели органы опеки, все эти попечительские советы и прочие благотворительные общества города, было совершенно не понятно.
До тех пор, пока по-детски прямо, мне не объяснил всё сам Рид. Небольшой городок был чётко разделён на части. Улицы старой части, где мы жили, были широкими, вымощенными камнем, украшены скамейками, фонарями под викторианскую эпоху и многочисленными клумбами. Дома здесь стояли на расстоянии друг от друга, а во дворе дома вполне себе могли спокойно расти несколько сосен, клёнов или кедров.
