Автор
В Холоде в ее глазах читатель погружается в мир взаимных обманов и непростых решений между обеспеченной матери и своей дочери-интуристкой. Атмосфера книгу наполняет тихой сдержанностью, сквозь которую просвечивает подспудная ярость и неуловимая припевка свободы.
— Рассказывала мне Меган. — С такой красавицей мы встречаем праздник несколько лет. А потом высаживаем её, копаем большую яму, ставим в неё ящик и просто разбиваем. Деревянное дно, дереву не помеха, а больше корни ничего не держит. И на новом месте ель не болеет. Вон, у нас перед домом уже целая еловая аллея. А рядом в ящиках растут на смену. Раньше за ними ухаживал Адам, а теперь внук. Надеюсь, что их никто не спилит в угоду какому-нибудь строительству. Это моя память о муже, и каждая из этих елей мне дорога. Пойдём, поможешь спустить сверху рождественские сундуки.
— Думаю, вы зря переживаете. Ваш дом это территория, прилегающая к национальному парку. Года три назад, у нас была похожая ситуация. — Решила на всякий случай успокоить Меган я. — Строили оздоровительный релакс-центр рядом с целой системой малых озёр. Особенностью этих озёр было то, что они пополняли и сохраняли свой уровень воды за счёт просто невероятного количества местных родников. И любое значительное воздействие на структуру грунта, копание котлована под фундамент или систему коммунального обеспечения, могло привести к исчезновению части этих питающих родников.
— Не совсем. Когда мы высаживали первую ель, то не учли, что она будет разрастаться. И получилось, что почти половина её кроны на разграничительной территории между парком и просто землями нашего штата. — Объяснила Меган. — но то, что ты сказала, это очень хорошо. И мне спокойнее, и есть надежда, что вдруг ещё какая-нибудь милая девушка будет думать, как не навредить и позарится на нашего лесника?
Рождественские сундуки именно сундуками и оказались.
Мама Йера и Кледафа, ярко рыжая Софи вместе с отцом, охотником и стоматологом, укрепляла еловые и сосновые ветви на деревянных спилах.
