Кристиночка уверенно шла к своей цели, перешагивая через все препятствия. Ее холодная решительность и обжигающая проницательность не поколебали ее путь. Лишь любовь сдерживала Кристиночку в самой важной битве, но даже это могло уйти из ее жизни.
Я оборачиваюсь к нему, — надеюсь, мы с вами ещё увидимся.
Секунда: нет, он не блефует. Вторая: я бы тоже хотела, мне понравилось с тобой сражаться. Третья:
— Я тоже надеюсь, мистер Ричардсон.
Искренняя улыбка, и я скрываюсь за дверью.
— Ну что? — Подскакивает ко мне папа. Он тоже взмок.
— Думаю, я их уделала. Но результаты будут завтра.
Отец крепко меня обнимает.
— Пап, если я сейчас не выйду на воздух и не выпью ледяной воды, то потеряю сознание. С них там три пота сошло, а я сдержалась и даже пиджак не расстегнула.
— Правильно. Ты показала им свою выдержку.
На следующий день мы приезжаем в Гарвард в 12:10. У доски объявлений не протолкнуться. Кто-ты выбирается из этой толпы с криками радости, а кто-то со слезами горя.
Я ничего не чувствую. Будто робот направляюсь к доске. Протискиваюсь вперёд и жадно всматриваюсь во все фамилии на букву «М».
Morozova, Kristina I., Russian Federation
Я больше ничего не вижу. Дыхание перехватывает, слезы подступают к глазам. И впервые за очень долгое время это слезы радости, а не слезы боли.
Я это сделала.
Я ЭТО СДЕЛАЛА.
Я ЭТО СДЕЛАЛА!!!
— Добрый день, мисс Морозова.
Я размыкаю веки и сквозь рассеивающийся перед глазами туман вижу вчерашнего оппонента.
— Добрый день, мистер Ричардсон.
Сейчас не собеседование, и я могу не притворяться.
— Я хочу сказать, что восхищён вами. Я провожу собеседования уже пять лет. И таких, как вы, могу пересчитать по пальцам одной руки, — он растягивает губы до ушей, демонстрируя мне белоснежную улыбку.
— Спасибо.
— Я преподаю первокурсникам ораторское искусство и искусство убеждения. С нетерпением жду встречи с вами в сентябре.
— Взаимно. — Я уже пришла в себя и даже смогла отойти от стены.
Он крепко жмёт мне руку, еще раз широко улыбается и уходит.
Я перевожу дыхание и иду к отцу.
— Ну?
Мне кажется за эти 10 минут, что я ходила смотреть списки, он постарел на 10 лет.
— Папа, я поступила, — говорю это отчего-то тихим, севшим голосом. И больше не сдерживаю своих слез.
Я рыдаю, как ребёнок. Кажется, папа тоже пускает скупую слезу.
— Кристина, я так тобой горжусь! Ты даже не представляешь! — Говорит отец, крепко прижимая меня к себе.
— Спасибо, папа. Спасибо за все.
