Кристиночка уверенно шла к своей цели, перешагивая через все препятствия. Ее холодная решительность и обжигающая проницательность не поколебали ее путь. Лишь любовь сдерживала Кристиночку в самой важной битве, но даже это могло уйти из ее жизни.
Серегин отец главный ГИБДДэшник по Москве. Даже если все-таки и тормознут, чего быть не может, то мы сделаем один звонок его бате и нас тут же отпустят.
— Понятно.
Пентхаус все больше и больше забивается людьми, музыка орет, народ напивается и в какой-то момент все происходящее начинает напоминать вакханалию. Парень и девушка пожирают друг друга поцелуем в углу дивана. Вроде они из параллельного класса. Их страсть становится все сильнее, и, кажется, им уже требуется спальня без посторонних глаз. Еще человек 10 рубятся под клубную музыку на танцполе.
Вика непринужденно болтает с какой-то девушкой, пока Кристина носится туда-сюда, убирая пустые бутылки и пополняя тарелки с закусками. Периодически она бросает на нас с Егором взгляды. Я по-прежнему пью безалкогольное пиво, а он по-прежнему глушит вискарь.
— Пойдем покурим, — говорит он мне и направляется к террасе.
— Я же не курю.
— Ну постоишь со мной.
Мы накидываем куртки и выходим. С террасы открывается просто волшебный вид на ночную Москву. Егор медленно затягивается и говорит:
— Макс, я хочу у тебя кое-что спросить.
— Спрашивай, — я отрываю взгляд от города и смотрю в его профиль.
Егор снова затягивается:
— Скажи, а Кристина дома говорит что-нибудь обо мне? О наших с ней отношениях?
— Мне? — Я, кажется, ожидал какой угодно вопрос, но только не такой.
— Даже дома?
— Пф, дома я вообще могу не встречаться с ней по несколько дней. Если в будние я вижу ее хотя бы на завтраке, то за выходные могу не встретить ни разу. Мы просыпаемся в разное время и не пересекаемся. Я, когда не вижу ее целый день, даже не знаю, дома она вообще или нет.
— Ну вот на завтраке не говорит ничего?
— Нет, мы с ней едим в гробовой тишине.
— Ясно… — Парень с пониманием кивает головой. — ну да, она как-то слишком негативно к тебе настроена.
— Что правда, то правда. Поэтому я последний человек на этой земле, с которым она станет откровенничать. — Про себя я горько хмыкаю. Мы молчим несколько секунд, и я не выдерживаю. — А почему ты спрашиваешь?
Он снова затягивается, выдыхает и отпивает из стакана.
— Понимаешь… — Егор медлит, подбирая слова, — мы с Кристиной уже год вместе, но она все равно как-то не подпускает меня к себе близко.
— В каком смысле?
— Да в любом. От души до тела.
