Кристиночка уверенно шла к своей цели, перешагивая через все препятствия. Ее холодная решительность и обжигающая проницательность не поколебали ее путь. Лишь любовь сдерживала Кристиночку в самой важной битве, но даже это могло уйти из ее жизни.
— А ты у нас, конечно же, необычная! — Я плююсь сарказмом. — Ты у нас поступаешь не в какой-нибудь институт, а в Гарвард, получаешь не какую-нибудь профессию, а бизнес-менеджера, устраиваешься не на какую-нибудь работу, а продолжаешь дело отца.
— Именно. — Она делает еще глоток. — Видишь какие мы с тобой разные, Максим? Между нами пропасть.
Я зло смеюсь.
— Скажи, а замуж ты за кого выйдешь? Очевидно, что не за «какого-нибудь парня». Егор у нас — «не какой-нибудь»?
Кристина поджимает губы.
— Я не думаю о замужестве.
— А о чем ты думаешь, Кристина?
Я медленно направился к ней. Обогнул стол, подошел в упор, нагнулся к Кристине, облокотившись одной рукой на стол. Девушка повернулась на стуле в мою сторону и подняла на меня лицо. Глаза в глаза, и я снова теряю самообладание. Она так близко...
— Так о чем же ты думаешь? — Мой голос предательски хрипит.
Кристина, должно быть, слишком пьяна, потому что ее слова повергают меня в шок.
— С тех пор, как ты появился, только о тебе.
Нет, все-таки она не много выпила, потому что следующее, что она говорит, в ее репертуаре.
"— Думаю о том, какой ты обычный, пресный и ничем не выделяющийся из толпы. Такой же, как твоя Оля. Вы с ней будете идеальной парой. Идеальной серой массой. А между мной и тобой всегда будет пропасть.
Наверное, меня должны задеть ее слова, но почему-то этого не происходит.
— Это ты себя пытаешься убедить?
Она молчит. Дышит тяжело, смотрит пристально. Я склоняюсь к ней еще ближе, вторую руку кладу на спинку стула так, что она оказывается мною заблокирована.
— Зачем ты приехал, Максим? — Ее голос совсем тихий. — Жил бы себе спокойно и никогда меня не знал. И я бы тебя никогда не знала. И все у всех было бы хорошо.
— Кристина, — я не могу удержать себя и провожу пальцами по ее лицу. Но она не отстраняется, — все эти пропасти только в твоей голове.
— Ты же сам знаешь, что нет. Что слишком многое нас разделяет.
— Ты это себе сама все придумала.
Я уже не очень понимаю, о чем мы говорим.
— Иди к своей Оле, — она цедит сквозь зубы и разворачивается, направляясь к выходу.
Когда Кристина уже в дверях, я говорю ей, сам не зная, зачем.
— Она не моя.
