Кристиночка уверенно шла к своей цели, перешагивая через все препятствия. Ее холодная решительность и обжигающая проницательность не поколебали ее путь. Лишь любовь сдерживала Кристиночку в самой важной битве, но даже это могло уйти из ее жизни.
— На кухне, когда папа рассказывал про свою работу. Думаешь, я не заметила, как ты на меня глазел? Аж забыл, как жевать! — Буквально выплевываю эти слова. Я хочу поскорее убраться из его комнаты. Мне не нравится то, что я испытываю рядом с Максимом.
— Слушай, а ты пялилась на меня, когда я зашел в дом. Причем ты тихо спустилась с лестницы и затаилась, как кошка, рассматривая меня со стороны. Я заметил тебя боковым зрением задолго до того, как мать с тобой поздоровалась.
— Я в своем доме могу смотреть, на кого захочу и сколько захочу.
"На этих словах я резко разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Затылком чувствую его взгляд. Мне это не нравится. Остановившись в дверном проеме, холодно кидаю ему, не поворачивая головы:
— Правило №7: никогда не провожай меня взглядом.
Громко захлопываю за собой дверь и буквально лечу к себе в комнату. У меня нет сил добраться до кровати, поэтому я просто спускаюсь по стенке.
Меня трясет, чувствую, как на лбу выступает испарина.
Да, наверняка поэтому. Полгода наводила о нем справки. Навела, молодец. Дура! Какая же ты дура, Кристина! Полгода была им одержима. Вот теперь расхлебывай.
Отец распорядился, чтобы в школу мы с Максимом ездили вместе.
— Садись назад, — цежу сводному братцу, вместе с которым мы подходим к автомобилю Кузнецова. За эти несколько дней ничего не изменилось, и меня все так же накрывает дежавю в его присутствии.
Егор недоуменно вертит головой.
— Сын мачехи. Будет учиться с нами, — сухо отвечаю на немой вопрос моего парня.
Лицо Кузнецова озаряет понимание, и он оборачивается к Максиму, приветливо протянув руку.
Вике я про Максима не говорила. Как, собственно, и про Елену. Она очень сильно любила мою маму, поэтому новость о том, что ее в нашем доме теперь кто-то заменил, может плохо отразиться на Викином состоянии.
