Затем она углубилась в лес и мчалась по нему без оглядки, пока высоко в небе не показалась луна. Ноги несли ее прочь от замка, прочь от города, прочь от той жизни, которую она знала.
Анна жива.
Отныне самое важное для Эльзы – разыскать ее.
Лиловая мантия металась на ветру, и ее длинный подол бил Эльзу по ногам, мешая идти. Она с усилием оттолкнула его от себя и попыталась сориентироваться. Где она оказалась, она не знала, но это было и не важно. Ей просто надо бежать как можно дальше, пока преследование за ней не прекратится. Новый порыв ветра толкнул ее в сторону. Метель завыла словно человеческим голосом: «Чудовище! Чудовище!»"
"Это слово, оброненное герцогом, эхом отзывалось у Эльзы в голове. День ее коронации закончился не тем, что она взошла на королевский трон, а тем, что всем открылись ее колдовские способности, и у нее не осталось иного выбора, кроме как бежать из Эренделла. Вплоть до этого дня она знала только, что с помощью волшебства может создавать лед, но теперь на ее глазах вокруг менялась погода. Это наблюдение одновременно воодушевило ее и встревожило. Все-таки сейчас лето. Никто не готов к снежным заносам. Как люди Эренделла переживут такой внезапный поворот? Они, наверно, страшно напуганы...
Перед мысленным взором Эльзы снова возникла та женщина с ребенком на руках: она повернулась к Эльзе спиной, чтобы защитить от нее свою малышку. «Чудовище». Разве не так теперь о ней думают подданные, зная, на что она способна? Ей вспомнилось вытянувшееся лицо лорда Петерсена, когда перед ним выросла стена из ледяных лезвий. У Ханса то же удивление вызвало еще голубое сияние, которое появилось вокруг ее ладоней, перед тем как волна мороза пронеслась по коридору. Что теперь понарассказывает о ней герцог Варавский в ближних и дальних королевствах? Остается только представить. А ведь многие думали, что хорошо ее знают. Только по-настоящему ее не знал никто.
А как же Анна?
И только тут Эльзе пришел в голову вопрос: знает ли Анна, что Эльза – принцесса Эренделла? Может, ее тоже все это время держали в неведении, как Эльзу? И вообще, почему само существование Анны хранилось от нее в тайне? Родители, очевидно, все-таки хотели, чтобы она в конце концов вспомнила сестру, иначе бы не спрятали ни семейный портрет, ни тем более письмо за подкладку шкатулки. Но почему все эти годы их держали порознь?
«Как я могла уйти, оставив письмо там?» – ругала себя Эльза. «И Олафа тоже!» Что, если кто-нибудь зайдет к ней в комнату и обнаружит его? Или прочитает письмо? При одной этой мысли у Эльзы потемнело в глазах. Вокруг пальцев появилось знакомое свечение. Она нетерпеливо встряхнула руками и попыталась сосредоточиться. «Хватит!» Больше она не хотела позволять своей магии управлять ею.