Первое сентября. Снова ожидание нового учебного года сменилось тоской и грустью, словно окна в школьном здании застыли в прохладе. Моя щека покрылась слезинкой, но горечь не так легко смирилась с новым учебным годом.
— Он уже сделал предложение твоей тетушке? — поинтересовалась Берта, поддев на вилку кусочек мяса.
— Пока нет, — отозвалась я, продолжая ковыряться столовым прибором в тарелке. Аппетит не пришел даже во время еды.
— Чего же он ждет? Или до сих пор не может забыть ту гадину? — девушку перекосило от злости. Сколько времени прошло, а она все не могла похоронить в памяти день, едва не ставший в ее жизни последним.
— Кто ж его знает, — я пожала пелчами и тяжело вздохнула.
Ректор тем временем занял привычный столик у соседнего окна и принялся дожидаться, пока его обслужат.
— Как прошло знакомство родителей с Ингрэмом?
— Лучше не спрашивай, — я огорченно вздохнула и уронила лицо в ладони.
— Все настолько плохо? — еле слышно спросила она.
— «Я не думаю, что у тебя с Ингрэмом есть будущее», — процитировала слова матери, отпечатавшиеся в памяти.
— Так и сказала? — ее глаза округлились от удивления.
— Да. Хотя я сама виновата. Не стоило неустанно зудеть у нее над ухом «ну как он тебе?» — ответила ей без утайки. — Наверное, мы еще никогда с ней так не ругались, как в тот день.
— Вот что ее в нем не устраивает? И красивый, и умный, и заботливый, — начала перечислять подруга достоиства Ингрэма, отложив вилку в сторону.
— Она и сама не знает. Сказала лишь, что не лежит у нее к нему душа, — огорченный вздох очередной раз слетел с губ.
— Даже несмотря на то, что он спас тебе жизнь? — удивленно спросила подруга.
— Да. Но и это еще не все… — я вновь принялась гонять вилкой мясо по тарелке.
— Ну, не томи же! — нетерпеливо воскликнула моя соседка по комнате.
— В разговор вмешался отец… — мои щеки тут же залил румянец, а руки сжались в кулачки.
— И… — протянула Берта, подавшись корпусом вперед.
— Сказал, что ноги некроманта в его доме не будет, в крайнем случае — боевого мага. Да и то после всей этой истории с Говардом они у него не в почете, — горько вздохнула я.
— И кто же ему теперь по нраву? — с раздражением спросила Берта.
