Начинается рассказ в тихой комнате старого дома, где свет из-под плотно закрытых штора создает неприкаянную атмосферу. Ясная лампа на столе бликует под взглядом человека, чьи слова заставляют дрожать от неизвестности и желания узнать больше.
— Когда он, дебила кусок, осознает, что только ты его любила по-настоящему, ты уже найдешь себе крутого парня, которому этот придурок в подмётки не годится! — Агния, — улыбнулась мне Леся. — Ты — чудо!
— Ну а что? Отомстишь ему ещё! Я точно знаю.
— Ладно, — рассмеялась подруга. — Пошли в класс уже, мстительница! А то опоздаем на алгебру и до выпускного-то не доживём — алгеброичка нас повесит!
* * *— Лесь, слушай, — сказала я негромко подруге, когда мы уже после уроков забирали вещи из своих шкафчиков. — Ты иди, ладно? У меня тут кое-какое дело ещё есть.
— Ну хорошо, — сузив глаза ответила Олеся, но не стала спорить, лишь мельком обернулась на Даниила, который занимался вещами в шкафу напротив моего на другой стороне.
Я говорила ей, что хочу побеседовать с Даней с глазу на глаз, и она поспешила уйти, чтобы не мешать нам.
— Даня! — окликнула я его в коридоре, где все разбирали свои вещи со шкафчиков.
Он обернулся на меня, окинул оценивающим взглядом. Затем отвернулся, закончил с вещами, захлопнул дверцу своего шкафа, закинул на плечо рюкзак и подошёл ко мне.
— Привет, — сказал он мне.
— Привет, я… Хочу с тобой поговорить.
Мы замолчали, ожидая, когда галдящие одноклассники освободят коридор, в котором мы останемся одни.
Он подошёл ближе, почти касался меня. Я задрала голову вверх и смотрела в его глаза.
Как ты можешь, Даниил, быть таким гадом?
— Это правда, что Лина ушла из школы из-за тебя? — решилась спросить я, вглядываясь в карие глаза. Дальше тянуть было некуда. Мне нужно было знать. Надеюсь, по мне не видно, что еще полночи я плакала в подушку из-за него… — Ты шантажировал её?
Даня нахмурился и опустил голову. Тяжело задышал.
А я задрожала, чувствуя, как к горлу подступают жгучие слёзы. Стальные прутья словно стягивают грудь, не давая дышать, причиняя невыносимую, почти физическую боль.
Значит, это правда. Его реакция говорила лучше слов, он может уже даже не отвечать.
Значит, ВСЁ правда…
Что тут тогда ещё выяснять? Можно уходить, даже захотелось убежать, но только ватные ноги словно к полу прилипли.
Я нервно сглотнула, заправила прядь волос, выбившуюся из причёски, за ухо и заставила себя сделать шаг.
— Подожди, — остановил меня Даня, опёршись большими ладонями о металл шкафа, поймав меня в капкан своих рук.
