Начинается рассказ в тихой комнате старого дома, где свет из-под плотно закрытых штора создает неприкаянную атмосферу. Ясная лампа на столе бликует под взглядом человека, чьи слова заставляют дрожать от неизвестности и желания узнать больше.
Действительно, чего ради я порчу наш с дедом праздничный вечер мыслями об этом грубияне? Но так трудно заставить себя не переживать, когда оно переживается!
— Прости, — улыбнулась я ему. — Я просто задумалась. Хочешь ещё торта? Или чая?
— Нет-нет, — замахал дед руками. — На сегодня довольно. Просто… Я ощущаю беспокойство. Ты грустишь.
Дед не всегда мог понять, что у меня в голове или на сердце, потому как я не всегда могла и хотела с ним делиться абсолютно всем, но очень чутко ощущал моё настроение. Без ошибок знал, что именно я испытывала в определённый момент.
— Расскажешь? — спросил он.
— Да так, — ушла я от ответа. Я даже и не знаю, что тут рассказывать? Что я поступила глупо и теперь один одноклассник уверен, что мозгов у меня нет? Мне было бы неловко в таком признаваться. Лучше про это забыть, и всё. — Ерунда. Я просто перенервничала. Новый класс, новая школа… Сам понимаешь, это нелегко.
— Всё понимаю, милая, — ответил он. — Но ты уж больно сильно переживаешь. Может, всё не так и плохо?
— Может… — пожала я плечами.
— С кем-нибудь подружилась уже?
— Да так, познакомилась со старостой класса… Леся.
— Ну вот, уже связями обрастаешь, — рассмеялся дед. — И чего она? Леся — Олеся, что ли?
— Да, — ответила я. — Олеся. Да не знаю, вроде бы не такая противная, как остальные. Хотя бы не шарахалась от меня. А другие смотрели так, словно в их класс бомж какой пришёл учиться…
— Бомж? — переспросил дедушка, и я прикусила язык. Ну вот, сболтнула лишнего, просто озвучила свои реальные мысли.
— Да я утрирую, конечно, — попыталась я исправить ситуацию. — Ну, на новенькую редко смотрят дружелюбно. Я была к этому готова.
— Вот что я тебе скажу, — повернулся он ко мне и взял за руки. — Вся эта их мишура ничего не стоит на самом деле. Все их цацки и побрякушки не делают их людьми. Всё, что на них надето, купили им мама и папа. У тебя такой роскоши нет, так уж вышло. Но зато у тебя добрая душа и большое сердце.
Я улыбнулась ему. Понимаю, что он хотел меня поддержать, да только эти мажоры все как один без души и сердца, а потому очень маловероятно, что оценят мои…
Эти богатства внутреннего мира для таких как они ничего не стоят, к сожалению. Но мне придётся выжить в этих каменных современных джунглях, потому что я не буду как трус сдаваться, забирать документы из лицея и, поджав хвост, бежать в привычную среду обитания.
Один год.
