Начинается рассказ в тихой комнате старого дома, где свет из-под плотно закрытых штора создает неприкаянную атмосферу. Ясная лампа на столе бликует под взглядом человека, чьи слова заставляют дрожать от неизвестности и желания узнать больше.
Я точно знаю, что она не перестала нравиться моему близнецу. Этот дух соперничества до сих пор словно висел в воздухе между нами.
Так уж вышло, что я теперь сошел с дистанции, а мы с братом очень похожи, и у меня возникла мысль о том, что Кострова теперь выберет его. С ним она могла бы построить будущее, семью и всё то, о чем мечтал я.
Думать об этом было больно. Наверное, больнее всего остального. Но я искренне желал счастья им обоим.
– А что – Агния? – Пожал плечами я, словно бы равнодушно. Пусть моя боль останется только моей.
– Я бы с радостью, – ответил мой близнец. – Да только ей забота нужно от кое-кого другого.
– Если ты имеешь в виду меня – это невозможно. Агния не понимает, на что подписывается.
– А может, ты дашь ей самой решать, на что ей подписываться?
– Нет, – твёрдо ответил я.
– Вот заладил, а… – протянул Назар. – Упёртый, как баран.
В ответ я просто промолчал. Своего решения я не собирался менять, хотя, честно сказать, я безумно тосковал по Бэмби.
Но дать слабину и позволить себе эгоистично впустить её снова в свою жизнь – это значит, обречь девчонку на возможный ад, который теперь будет долго вокруг меня, а может быть, и всю жизнь.
– А знаешь, я вообще не понимаю, за что она тебя полюбила, – заговорил брат после некоторых раздумий. – Ты же бесчувственный чурбан!
Полюбила? Она так и сказала об этом Назару?
– Может быть, тебе все равно, но Кострова все эти дни ходила как в воду опущенная.
Я смотрел на брата во все глаза. Он впервые вот так передо мной раскрылся. Впервые были расставлены все точки над I.
– Я думал, что ты давно её уже утешил, – ответил я, хмуро глядя в стенку.
– С чего ты так решил?
– Но ведь она самому тебе нравится! До сих пор. Не отрицай.
