Автор
В шестьдесят дней мы не встречались. Как молния я узнала его даже со спины — широкие плечи, стойкое мужество и темный костюм подчеркивающий идеальную фигуру. Его стрижка и осанка — все знакомо так, что захотелось прижаться к нему всем телом и обнять, прошептав только одно слово: "Здравствуй"....
Так что я зря переживала. Хотя, у него не было никаких шансов: дедушка с бабушкой, кажется, скупили весь магазин детских игрушек, и теперь дома можно смело открывать филиал «Детского мира». А еще мама постаралась угодить Никите и приготовила все мыслимые и немыслимые блюда. Конечно же, после такого приема, а также активных игр с дедушкой и бабушкой сын чувствовал себя как дома уже спустя полчаса. А уж от деда он в полном восторге!
– Я тоже по вам очень скучала, мам. Я бы, конечно, предпочла бы не приезжать, а чтобы вы приехали ко мне…
И это правда.
– Да что ты такое говоришь, Катюша…Ты же знаешь, что…
– Знаю, мам, и понимаю. Извини, это личное.
Родители бы прилетели с радостью и на рождение Никиты, и вообще погостить, но мама панически боится самолетов, а отец один лететь отказывался, поэтому они терпеливо ждали возвращения блудной дочери в отчий дом.
– Никитушка на тебя совсем не похож, весь в отца, да? – осторожно спрашивает мама, намеренно не называя имени, от которого у меня до сих пор мурашки по коже. Она – далеко не глупая женщина, давно уже все просчитала и поняла, но тактично молчит, чтобы не задеть мои чувства.
Темы отсутствия отца у моего ребенка родители деликатно избегали, и я была им за это безумно благодарна. По глазам мамы видела, что у нее миллион вопросов ко мне по этому поводу, но она молчала, очевидно, понимая, какую боль приносит мне этот вопрос.
– Да, Кит – копия своего отца, – тихо отвечаю я, отворачиваясь к окну и смахивая набежавшую слезу. И это правда. Если этих двоих поставить рядом, одного мимолетного взгляда будет достаточно, чтобы понять, что они – отец и сын. И никакая экспертиза не нужна. Особенно глаза. Они у Никиты такие же темные и выразительные, как у Воскресенского. Глядя на них, я с тоской и щемящей болью в груди вспоминала того, кто подарил их моему сыну.
Четыре года назад
Я ступила на американскую землю с одной лишь ручной кладью совершенно опустошенная и разбитая. Пустая. Не знающая, куда мне идти и что делать дальше.
Джек, как и обещал, встретил меня в здании аэропорта, выхватил вещи из рук и что-то без умолку болтал, отчаянно пытаясь привлечь мое внимание. Я лишь из вежливости пробормотала, что перелет был долгим, сложным и тяжелым и попросила отвезти меня в дом, который Джек обещал снять к моему приезду.
