Автор
В шестьдесят дней мы не встречались. Как молния я узнала его даже со спины — широкие плечи, стойкое мужество и темный костюм подчеркивающий идеальную фигуру. Его стрижка и осанка — все знакомо так, что захотелось прижаться к нему всем телом и обнять, прошептав только одно слово: "Здравствуй"....
Марк поворачивает мою голову к себе и впивается голодным поцелуем в губы, словно я – живительный источник, словно последний глоток кислорода на земле. Я отвечаю ему со всей страстью, вкладывая в него свой глубинный смысл. Рассказывая, как скучала, как мое сердце разрывалось на миллион частиц, тоскуя по нему, как было плохо и тяжело, и лишь воспоминания и улыбка сына позволяли держаться.
Марк самозабвенно трахает мой рот языком, тараня тело сильными толчками. Я подаюсь навстречу, потому что хочу отдать всю себя без остатка, раствориться, принадлежать, подчиниться…
Я балансирую на грани, и даже хныкаю от того, что хочу получить долгожданный оргазм, но что-то удерживает меня на «этой» стороне.
Мы все же падаем на кровать, пытаясь унять дыхание. Я все еще с завязанными глазами и не ощущаю окружающую меня действительность. И стоит признать, что сегодня – лучший секс в моей жизни.
Воскресенский аккуратно освобождает мои руки, растирая запястья.
– Не переборщил? – заботливо интересуется Марк, а я могу лишь промычать что-то невразумительное. Сейчас это мой максимум. Марк снимает с моих глаз повязку (ей оказался галстук, который был на нем на встрече) и тихо произносит с мягкой улыбкой:
– Привет.
– Я, кажется, в раю, – бормочу, довольно растягивая губы.
Но резкий звонок моего мобильного, раздавшийся с прикроватной тумбы, напомнил, что я все еще на грешной земле.
Глава 27 Марк
– Не отвечай, – я чувствую, что этот звонок разрушит наш хрупкий мир, которого я так добивался.
– Не могу. Я очень жду звонка.
Из моего горла так и рвется: «От кого?! От того, чье кольцо ты носишь?!» Но я душу в себе эти слова, заталкивая поглубже в глотку, потому что просто не имею на них права.
Внимательно наблюдаю за той, что только что сгорала в моих руках, умоляла и была всецело моей. Она встает и, не стесняясь своей наготы, подходит к тумбе и берет телефон.
