Леди Изабель казалась хрупкой и мирной женщиной на первый взгляд, но ей не всегда удавалось взять верх в спорах. Теперь она стала центральной фигурой скрытого заговора, когда внезапно оказалась мертвой. Сюжет развивается вокруг секретов старой школы и сложных отношений между ее учителями и учениками....
"
"— Для меня? — настал его черед удивляться. Я молча кивнула, а затем поймала его за руку и вложила в широкую раскрытую ладонь запонки, которые все это время сжимала в кулачке. — Откуда они у тебя? — он вопросительно поднял бровь.
— Сначала одну нашла, затем другую, — проговорила тихонько, не выдержав его пристального взгляда.
— Спасибо, Эми, — мягко заговорил он. — Они очень важны для меня. Это подарок моего отца на тридцатилетие, — пояснил Винсент. Услышав его слова, я удостоверилась, что поступила правильно, вернув их главе академии.
— Теперь я могу идти? — спросила с улыбкой на лице.
— Иди, — усмехнулся он в ответ, и я покинула его кабинет едва ли не вприпрыжку.
Подарок лорда Эванса не остался незамеченным ни Бертой, ни Ингрэмом, зашедшим ко мне после занятий. Если подруга по этому поводу лишь сделала большие глаза и не нашла слов, чтобы выразить свое удивление, то у адепта их нашлось слишком много.
— Откуда они у тебя? С утра на тебе их не было, — поинтересовался адепт после приветственного поцелуя.
— Подарили, — я чувствовала, что краснею с ног до головы.
— Кто же такой щедрый? Нет, стой! Не отвечай, — с ехидством проговорил он. — Позволь мне самому догадаться. Раз ты собиралась сегодня к ректору, то, скорее всего, это его рук дело. Так? — на его скулах заиграли желваки. Ингрэм был вне себя от злости. Я прекрасно понимала, что поступила неправильно, но не смогла устоять перед сережками в тот момент, да и со стороны Винсента это был всего лишь ни к чему не обязывающий добровольный подарок, а удача мне сейчас нужна была, как никогда.
— Ничего, — недоуменно уставилась на него, не понимая, к чему он клонит.
— То ты бросаешься его спасать без оглядки, то он внезапно переводит тебя на другой факультет, дарит драгоценности. Ты ведь ему совершенно чужой человек! С чего бы это вдруг? — не унимался черноглазый брюнет.
— Если ты вспомнишь, то еще пару недель назад, я была помолвлена с его братом, — возразила ему.
— В том-то и дело, что была, да еще и с братом, а не с ним. Верни их! — требовательно прозвучал его голос.
— И не подумаю! — я разозлилась не на шутку. Вот не стоило ему указывать мне что делать. Да и как ему могло в голову прийти упрекать меня в том, что я неравнодушна к Винсенту? — Если ты вспомнишь, то я и ради тебя приняла решение, которое может стоить мне жизни, — не сдержалась я. Видимо, мои слова сделали ему больно, так как он замолчал.
