Эшбери развернул жену лицом к себе, растирая ее руки и охватывая взглядом все тело, потом резким движением распустил узел шейного платка, чтобы использовать его в качестве импровизированного полотенца и насухо вытереть ей кожу и волосы.
Теперь, когда огонь бросал слабые отсветы и наполнял комнату ровным теплом, Эмма почувствовала, как жаркий румянец покрывает ее шею и лицо. Зубы перестали выбивать дробь, да и пупырышки гусиной кожи на руках начали таять.
Она замерзла, а он ее согрел. И это значило для нее такую степень заботы, какой она не видела ни от одного мужчины. Неважно, что забота явилась в облачении из хмурых гримас и колких насмешек.
Она любила его и за это.
Любила его, любила, любила, любила!
Это слово отдавалось в ее мозгу с каждым биением сердца. Ясно: так на нее подействовал обморок, – однако ей было трудно дышать. Эмма уцепилась за рубашку герцога, словно за спасительный якорь, однако именно от него и исходила опасность. Она пропала. Забыла себя ради него.
Вытерев жену, насколько это было возможно с помощью шейного платка, Эшбери снова подхватил ее на руки и отнес на постель. Уложил на плащ – атласная ткань оказалась у нее под спиной.
Свернувшись калачиком, Эмма закуталась в плащ, пока Эш сбрасывал сапоги и стягивал мокрые брюки. Потом он лег на кровать, пристроился рядом с Эммой так, что ее спина оказалась прижатой к его груди.
Он казался ей горячим, как вынутый из печи кирпич. Это восхитительное тепло распространилось по ее телу, отчего закоченевшие руки и ноги согрелись и обмякли. Дрожь прекратилась.
– Вам больше не холодно?
– Нет.
– Хорошо. – Его ладонь погладила ее плечо. – Тогда спите.
Ее веки налились тяжестью.
– Эш…
– Спите. – Он крепко обнял Эмму, привлекая к себе. – Я позабочусь, чтобы вам было тепло и безопасно. Я всегда буду о вас заботиться.
Во второй раз за время своего замужества Эмма испытала восторг пробуждения в объятиях супруга. И удовольствие от осознания, что ее волосы превратились в воронье гнездо. И блаженство от отступающей головной боли.
Но главное, конечно, – объятия. Было чудесно. Эмма перекатилась на другой бок, чтобы взглянуть в его лицо.
Его взгляд был полон нежности, а прикосновение – того нежнее. Его пальцы коснулись ее щеки, погладили плечо. Похоже, он и не заметил, как спутались ее волосы. Потом, крепко обняв Эмму, он подарил ей поцелуй, в котором было столько же нежности, сколько во вчерашнем поцелуе под дождем было свирепой и требовательной страсти.
Когда их губы разомкнулись, Эш выдохнул:
– Эмма…
Она дотронулась до его щеки.
– Доброе утро, мой солнечный свет.
Он резко вскочил, сев на постели.
– Если посмотреть на нас со стороны… Как же это вышло? Кажется, мы договорились, что между нами не будет нежных чувств.
– Да, договаривались.