Белые ящики под окнами, густо засаженные красной и розовой геранью, – воплощение целомудрия. Вот оно, лицемерие, выраженное посредством цветов. Ложь до последнего слова.
Он нашел место, где каменная ограда примыкала к дому, и забрался на нее, чтобы затем перелезть на карниз под самым большим окном, смотревшим на церковь.
Эшбери приготовился было рукой в перчатке разбить стекло, но в этом не было нужды: в такой маленькой очаровательной деревушке никто не считал нужным запирать окна.
Он поднял створку окна и просунул внутрь свой фонарь. Согнувшись едва ли не пополам, сумел перебросить через подоконник сначала одну, потом другую ногу. Не самый вежливый способ проникать в дом, однако правила хорошего тона сегодня волновали его меньше всего.
– Вы кто? – Старик рывком сел на постели, испуганно вжимаясь в спинку кровати. – Что вам надо?
– А ты как думаешь? – Эшбери поднес фонарь к обезображенной стороне своего лица и возликовал, услышав жалобный стон. – Жалкий негодяй, демон явился, дабы уволочь тебя в ад!
– В ад? Меня?
– Тебя, застарелый нарыв на теле природы. Ядовитая жаба. Твой дом, хоть и приятен с виду, полон зловонных миазмов предательства… – Он махнул в сторону ближайшего окна. – И омерзительных занавесок.
– Что дурного в моих занавесках?
– Все! – взревел Эш.
Старик закрылся одеялом до самого подбородка и заплакал.
– К черту занавески, малодушный и глупый старик! – Эш приблизился и угрожающе навис над кроватью. – В аду все равно нет окон.
– Нет! Нет, этого не может быть!
Эш поспешно сделал шаг назад.
– Разве? В самом деле? Неужели я ошибся домом? – Он извлек из кармана обрывок бумаги и уставился в него. – Приход Буггертон. Хартфордшир.
– Но это приход Беллингтон!
Эш разгладил бумажку и уставился в нее с притворным вниманием.
– Да, ты прав. Беллингтон. Хартфордшир. Преподобный Джордж Гладстон. Разве это не ты?
Старик ответил жалобно:
– Я.
– Хвала Плутону. – Смяв бумажку, Эш бросил ее на пол. – Какая досада, что сразу не разглядел. Неоправданная задержка, когда впереди чертова уйма работы. Как только ты предстанешь перед вратами ада, тебе предстоит расплатиться по долгам твоих прегрешений. Чертовски дорого – это не просто оборот речи. Потом будут бесконечные бумаги, которые предстоит подписать и пронумеровать.
– Пронумеровать? Бумаги?
– Разумеется, там будут бумаги. Думаю, никто не удивится, узнав наконец, что ад – это жуткая волокита.
– Наверное, нет, – робко сказал старик.
– Так на чем я остановился? Ах да. – Подняв фонарь повыше, герцог торжественно возопил: – Вечно гореть тебе в аду!
– Н-но я священник! Я всегда был верным слугой Господа!
– Лжец!
Священник затрясся. В смутном свете фонаря на простыне выступила темная лужица, и нос тут же подсказал Эшу, что это такое.