Автор
В Хождении под мухой Дарья Донцова демонстрирует жизнь через призму несправедливости и противоречий. Жизнь оказывается равновесной сансарой: одни жалуются, другие страдают, пока судьба не решает поменять все в одночасье. Надежда Киселева, которую всем завидовали, внезапно получает всё - красоту, удачу, деньги. В ожидании счастья она погружается в новые жизненные приключения, открывая глаза на истинные ценности и забытые грехи....
К нему змеилась очередь, и мне удалось добраться до цели только через полчаса.
– Где тридцать вторая комната?
– В коридоре.
– Но где, я не нашла!
– И чего теперь? – фыркнуло создание непонятного пола, восседавшее по ту сторону барьера. – Прикажете вас за ручку водить?
– Но вы же справочное!
– По уголовным делам, – рявкнуло существо, не слишком чистой рукой убирая со лба «сосульку», – не по комнатам."
"– Где можно узнать о местонахождении помещений? – безнадежно пробормотала я.
– Разуй глаза и ходи по зданию, – посоветовало бесполое создание.
В полном изнеможении я прислонилась к стене. Если тут так реагируют на самую элементарную просьбу, то представляю, что говорят несчастным родственникам подсудимых. И потом, с чего эти малопривлекательные особы решили, что по коридорам суда бродят только члены семей преступников? Насколько я понимаю, есть еще потерпевшие, свидетели… Да и гражданские дела случаются, разводы, например, отчего же здесь такие грубияны?
– Вам тридцать вторую комнату? – тихонько спросила женщина в серой шапочке, сидящая у окошка.
Я кивнула.
– Вот пытаюсь узнать, но тут никто не выдает информацию, словно партизаны на допросах.
– Здесь одни жабы, – вздохнула посетительница, – разговаривают так, словно мы все серийные убийцы, а сами взятки берут, причем открыто. Дураку известно, надо адвокату дать, а он с этими «честными», «неподкупными» и «справедливыми» поделится. Оно, конечно, наши дети виноваты, только какое право имеют такие их осуждать? По самим давно скамья подсудимых плачет.
– Почему? – удивилась я. – По-моему, очень даже правильно.
– Это по-вашему, – тяжело вздохнула женщина, – а по-нашему, караул вышел. Тут люди и так по году в изоляторах суда ждут, маются, а теперь на одного судью меньше стало.
Я в обалдении смотрела на говорливую тетю. Господи, что же творится в нашем судопроизводстве, если народ рассуждает подобным образом!
– А тридцать вторая комната в другом подъезде, – пояснила баба, – со двора зайдите и на третий этаж.
Нужную дверь я открывала с опаской, а ну как сейчас швырнут в меня стулом или еще чем потяжелей.
