Автор
В Хождении под мухой Дарья Донцова демонстрирует жизнь через призму несправедливости и противоречий. Жизнь оказывается равновесной сансарой: одни жалуются, другие страдают, пока судьба не решает поменять все в одночасье. Надежда Киселева, которую всем завидовали, внезапно получает всё - красоту, удачу, деньги. В ожидании счастья она погружается в новые жизненные приключения, открывая глаза на истинные ценности и забытые грехи....
Но делать нечего, пришлось, сдерживая вопль ужаса, ступить на довольно широкую дорожку, обрамленную могилами.
Половину пути я проделала бегом, потом в боку закололо, ноги отяжелели, пришлось остановиться и сесть на одну из покосившихся скамеечек. Тут только до меня дошло, какого дурака сваляла. Следовало просто быстрым шагом пересечь опасный участок, а я понеслась сломя голову, но, будучи человеком совершенно нетренированным, мигом выбилась из сил и теперь вынуждена сидеть в жутком месте, разглядывая могилы.
Я слегка отдышалась и уже собралась продолжить путь, как вдруг один из огромных крестов задвигался, а потом повалился набок. Я оцепенела, в полном ужасе наблюдая, как шевелится нечто, больше всего похожее на кучу тряпья. Потом оно выпрямилось и превратилось в корявую, коротконогую фигуру. Нечто вытянуло руки вверх. Я глянула на ожившего мертвеца, хотела опрометью броситься прочь, но ноги словно подломились в коленях.
Зомби тянулся к черному мрачному небу, лица его я, слава богу, не видела. Существо неожиданно издало дикий звук, похожий на вой.
Я вскрикнула, но сдвинуться с места не смогла, ноги парализовало. Мертвец повернулся в мою сторону, потом, хрипло закашлявшись, шагнул к скамеечке, где, потеряв остатки самообладания, сидела я. Фигура делалась все больше, когда она закинула ногу, чтобы перелезть через ограду, отделявшую могилу от дорожки, я, коротко взвизгнув, лишилась чувств.
Я очнулась – по лицу текли струйки воды, нос ощущал неприятный запах. Не открывая глаз, подумала: ну и дрянь же приснилась! Про кладбище и ожившего мертвеца.
– Эй, – раздался незнакомый, хриплый голос, – ты как, жива?
Я села и, больно ударившись головой о потолок, открыла глаза. Передо мной предстало маленькое, темное помещение, освещенное свечкой, воткнутой в консервную банку. У стены, на ящике, сидела баба с испитым лицом.
– Во, – сказала она, – очухалась! Я-то уж испугалась, не ровен час, помрешь, тащи тебя потом на свалку, хлопот не оберешься.
– Где я?
– У меня в гостях, – хмыкнула бомжиха, – добро пожаловать в гостиницу «Вечный приют»."
"И она захохотала, обнажая черные, обломанные зубы.
– Ты живая? – глупо поинтересовалась я.
Баба захохотала:
– Живее некуда, напугалась, да?
– Кто бы не испугался, когда крест набок валится, а потом из-под земли вылезает нечто и воет.
