Великолепное путешествие Афанасия на три моря — это не просто исторический документ, но и невероятная эпопея. Глубокая история о знаменитом посланнике, который преодолел расстояния между Западом и Востоком в поисках новых возможностей и приключений.
Лишь только правитель остановился, они сразу же раскидывают базары[619], оставляя широкие дороги. Если это происходит зимой, то от множества ног животных образуется величайшая грязь; если же летом, то величайшая пыль. Тут же, немедленно после того, как поставлены базары, они устраивают свои очаги, жарят и варят мясо и приготовляют свои кушанья из молока, масла, сыра. У них всегда бывает дичина, особенно же олени.
В их войске есть ремесленники – ткачи, кузнецы, оружейники и другие, и вообще есть все необходимые ремесла.
Если бы ты спросил меня: «Они, значит, бродят, как цыгане?»[620] – я отвечу отрицательно, так как – за исключением того, что их станы не окружены стенами, – они представляются [нам] огромнейшими и красивейшими городами[621]. В связи с этим [скажу следующее]: однажды, когда я находился в Тане, где над воротами была очень красивая башня, около меня стоял один купец-татарин, рассматривавший эту башню; я спросил его: «Не кажется ли тебе эта вещь замечательной?» Он же, взглянув на меня и усмехнувшись, сказал: «Ба! кто боится, тот и строит башни!» В этом, мне думается, он был прав.
§ 31. Упомянув о купцах, но возвращаясь к нашему предмету, а именно к татарскому войску, скажу, что при нем всегда находятся купцы[622]; одни различными путями привозят сюда товары, другие же лишь проходят через орду с намерением идти в иные страны.
§ 32. Татары прекрасные охотники с соколами, и у них много кречетов; они ловят птиц на репейник[623] (что у нас не применяется), ходят на оленей и на другого крупного зверя.
§ 33. Расскажу, раз уж мы заговорили о птицах, об одном случае, который показался мне примечательным. Проезжая верхом по орде, я оказался на берегу маленькой речки, где повстречал одного человека, знатного, судя по его виду. Он стоял и раз говаривал со своими слугами, затем окликнул меня, предложив сойти с лошади и приблизиться к нему, и стал спрашивать, по какому делу я еду.
