Автор
В холодных лагерях под Москвой, где ночи темны как ад, корова становится очевидцем необычного явления — гиганты с небес. Месяц до путешествия и ты уже знаешь, что даже животные не застрахованы от загадочных пришествий сверкающих существ.
Лапы его под майкой давно поселились. А у меня от всего этого вида мурашки зарезвились по спине.
Кисло — соленые губы парня впиваются в мои довольно грубо, язык твердый пытается пролезть сквозь стиснутые зубы. Мне противно, не хочу его поцелуев и токсичных слюней тем более. Кирилл быстро сдается. Смотрит на меня пьяными глазами. Обиду изображает.
— Я тебе не нравлюсь? — Блеет.
— Нравишься, но…
— Но что?! Мало я с тобой э… пробыл? Недостаточно? Еще погуляем за ручку?
— Ты что мелешь?
— А ничего! Я мужик, ты поняла? — Взвинтился он.
— Правильно говорит, — подает голос Кристина. — Сколько уже можно не давать?
Пьяная, как и эти. Встаю с лавочки. Домой бы. Но темно и страшно. А провожать никто не станет, из живых никого не осталось. А «зомбаки», им только жраааать.
Обида вдруг взяла. Душит что-то изнутри. Он меня нисколечко не ценит. Думает раз полная, значит, доступная. А я действительно решила, что нравлюсь ему.
Дура глупая, сама наивность.
— Она себя в зеркало-то видела? Вырядилась, что смешно, — едва слышно прыскает Гошина подружка.
Раздается гадкий смешок Гоши.
Фраза резанула по ушам, а послевкусие, как кнутом огрело и жечь продолжает. Останавливаюсь, но не оборачиваюсь. Жду… А чего жду-то?!
Скажи ей, Кирилл. Хоть слово. Защити…
Молчит.
Зашагала дальше. Слезы наворачиваются. К воротам иду, дойду домой, на ощупь, но сама. И чтобы эти не видели, как плохо мне.
Я всегда веселая толстушка, улыбаюсь и шучу. Жизнь прекрасна, поцелуи горьки.
— Лера! — Опомнился идиот.
Не смотрю даже на него. В руке банка пива. Некрасиво ставить на Светкин газон. Сорить не хочу в доме подруги.
Раздается разъяренный стук в калитку.
— Полиция! Откройте!
Вдобавок, еще сигнал протрещал из машины, которым обычно патрули с мигалками дорогу требуют.
И похоже, не первый раз стучат. Стою, как дура у калитки, в руках банка пива. Глаза мокрые. Тушь сестры вот — вот потечет. В сторону отошла. Из дома уже Света несется.
— Эй на балконе! Музыку выруби! — Визжит.
Команду быстро выполнили, и тишина.
Калитка захлопнулась. Света с торжествующей улыбкой повернулась к гостям. Морды высунулись из окон, балкона и даже со двора.
— Ни звука, поняли все?
— А ты сама не ори, — проблеял какой-то парень.
Напряжение спало. Хозяйка дома все уладила деньгами.
