Автор
В холодных лагерях под Москвой, где ночи темны как ад, корова становится очевидцем необычного явления — гиганты с небес. Месяц до путешествия и ты уже знаешь, что даже животные не застрахованы от загадочных пришествий сверкающих существ.
Погрустнели его глаза. Опустил взгляд на ладонь с бабочкой. Чувствую, будто коснулось что-то неведомое и отступило.
Он меня понимает?!
— Тебе жаль? — Раздается его голос, как мой. Но в тоже время мужской такой, мужественный. Однако речь, интонация, не знаю, как объяснить. Все, как я ожидаю услышать, таким способом хотела бы подать, оно и подается.
Дух перехватывает не то от счастья, не то от страха. Слова в горле застряли. Осознала всю степень серьезности такой встречи! Это ж инопланетный человек, гуманоид или робот со мной говорит! Нет, он уж точно не робот! И не киборг, и не андройд.
Кивнула на его вопрос.
— Почему? — Спрашивает, снова брови вверх.
Почему мне жаль бабочку?!
— Жаль красоту такую, — выдаю ответ. Блин, что со мной? Дышать при нем забываю. В груди перехватывает.
— И все? — Чувствую удивление. — А боль?
— Боль? — Теперь удивляюсь я. — А разве…
— Да, я чувствую, — перебивает.
Разворачивается спиной. Тем самым вызывает у меня невольную досаду. Пользуясь тем, что отпустило, нагло любуюсь… Кафтан его синими узорами расписан. Мастерски, затейливо, завитушками да загогулинами. Руки за спиной держит в замке, как старец. Да… перчатки увидела, белизной поблескивают. Похожи на зимние вязанные, только вязка чересчур мелкая, плотная.
— А тебе почему больно? — Спрашивает из-за спины, не оборачиваясь.
Кольнуло в груди, но уже не так, как раньше.
— Предали, — отвечаю кратко, понимая почему-то, что ему не нужно много моих слов.
Оборачивается, вздернув брови. Опять удивлен! А у меня сердце екнуло.
— За что?
— За то, что некрасивая, — выдаю такое, что в следующий миг самой неловко, что болтаю и опускаю себя в глазах представителя внеземной цивилизации.
А он усмехнулся!
Вот так просто, как обычный человек! Затем опустился на корточки и уселся на траву своей большой задницей.
— И меня, — говорит с сожалением. И губы грустно так улыбаться стали. — Человечка не знает, красота — это всего лишь пыльца.
— Пыльца? Вы про бабочку?
— В этом мире подобие зовется так, — говорит, а я все больше восхищаюсь его внешностью.
Собралась с мыслями.
