Автор
В холодных лагерях под Москвой, где ночи темны как ад, корова становится очевидцем необычного явления — гиганты с небес. Месяц до путешествия и ты уже знаешь, что даже животные не застрахованы от загадочных пришествий сверкающих существ.
Потрогать никак, привязана.
Мордашка остроухая детская из окошка выглянула. Поняла, что замечена и юркнула в темноту. Сижу, дальше жду. Эльфа увидела мельком, тот пробежал и в траве скрылся. Они точно как белки, дерганные все.
Что я им сделала?! А пить так хочется, ну и жить, как бы тоже.
День к вечеру близится. Дымок чувствую, жарят что-то где-то рядом. Вкусно так пахнет. Кушать хочется.
— Эй! Эльфы! — кричу. — Покормите пленницу!"
"— Не ори, а то рот мхом забью, — раздается писклявый женский голосок. И сколько она уже так стоит за моей спиной?!
— Что я вам сделала? Что за обращение со свободной гражданской? — возмущаюсь.
— Из-за тебя сестру сожрали, — бурчит. — Вот теперь думаем, обменять тебя у человечков на своего или скормить белозубке.
— Обменять, обменять, — подхватываю. — Я женщина плодовитая, мои на всех ваших коротышек одну сменяют. Уж поверьте.
— Болтаешь много, — бросает эльфийка. — Нигде у вольных лишние рты не нужны. Особенно такие, как ты. Большие.
— Это я еще похудела, — оправдываюсь.
— Не бесплатная, — фыркает эльфийка и выходил из-за моей спины. Красивая зараза, щурится, разглядывая. — Рабы ее для господ добывают, рискуя жизнью в Поляне миров. Она на вес золота. И если узнают, что ты употребила ее в пищу, не сносить тебе головы.
— О, как.
— А ты, думала, в этом мире праздная жизнь? Никто сюда принудительно не приходит. Все просят о рабстве, и ты просилась, и я.
— А некоторые языка не знают! — Не выдержала, рявкнула.
— Тебя проще прикончить, — рычит и лук из-за спины достает.
— Я сюда за сестрой пришла, — говорю быстро. — Эльфиейчка, милая. Сестра моя младшая по глупости клятву сказала этим большим здоровенным пришельцам. А я за ней в рабыни попросилась. Думала, вместе окажемся тут. А не вышло. И теперь не знаю, что и делать. Никому зла не желаю. Что забросило в самое пекло, не моя вина.
Сестру ей начала описывать.
— И ты раба, говоришь? Ложь, — фыркает, перебивая и убирая лук обратно.
— Хорошо, дядя Гремлен сказал, что сбой случился, помер по дороге хозяин, вот и освободилась…
— Замолчи, сладко поешь, человечка, — фырчит эльфийка, разворачивается и уходит.
— Воды хоть дайте, добрые эльфы, — давлю сквозь слезы. Страшно стало, вот и заревела.
Воды дали. И на этом все.
Ночка выдалась ужасная. Шелест, шум, сверчки трель заводили. А если учесть, что они, как и кузнечики здоровенные, то это еще далеко верещали.
