Непонимание и страх окутывали меня плотным мистическим паром. Я бежала по улочкам, пытаясь отдышаться от волнений и догадок. Вдруг раздался визг тормозов и зловещий грохот, заставивший ноги отказаться от меня. Кто-то выдернул меня из сферы своего ума - мужчина, незнакомый голос заполнил воздух, будоража и призывая....
А он стоит у камина, опираясь локтем на каминную полку, и сверлит меня своими змеиными глазами!
Да, именно змеиными. Такими же бесстрастными, холодными и немигающими.
— Ребенку нужна мать, — пробормотала последний аргумент. — Неужели у вас нет сердца?
— Сердца? — он хохотнул. — Кто бы говорил мне о сердце, льера! Вы продали вашего сына за титул. Но сверх этого не получите ничего!
Его голос наполнила жгучая ненависть. Лицо потемнело. Резко обозначились скулы, и на коже вновь проступили чешуйки.
— Убирайтесь! — прошипел, дергая за какой-то шнурок. — Чтобы духу вашего здесь не было!
Дверь распахнулась. На пороге возник страж с мечом. Кажется, Кайден."
"— Проводи льеру в ее покои, — отрывисто бросил супруг. — И убедись, что она их больше не покинет!
А сам, сильно хромая, пересек комнату, схватил меня за плечо и дернул из кресла. Я только пискнуть успела.
От резкого движения внутри все перевернулось и оборвалось.
* * *Очнулась в знакомой комнате, в знакомой кровати. Открыла глаза и уставилась в потолок с безвкусной лепниной.
Рядом закудахтала Гелла, поправляя подушки:
— Госпожа! Очнулись! Хвала Праотцам и всему Светлому краю!
— Тише, — поморщилась. От ее причитаний начала болеть голова. — Что случилось? Как я тут оказалась?
Ведь не приснилось же мне, что я пошла на темную половину?
Хм… Так покои супруга и назовем.
— Ох, ладушка вы моя, так напугали старую няньку! Я чуть душу предкам не отдала! — затараторила Гелла. — Стою, значит, я в коридоре, а эти убивцы на меня так и зыркают, аж сердце в грудях заходится. Особенно тот, старшой. А тут лаэрд его позвал. Я и вовсе перепугалась, а ну как обидят вас, сердешную? — На этом месте она начала махать-крутить кистью вокруг лица, будто мух отгоняла.
- Стою, ни жива ни мертва. И вдруг крик раздается! Второй дарг кинулся к кабинету, а тут двери сами раскрылись. Смотрю, Его Светлость стоит на пороге, глаза угольями горят, сам бледный, как смерть, и вас, мою душеньку, на руках держит! — Она всхлипнула в голос. — А вы, ласточка моя, головушку-то повесили, рученьки опустили, как есть мертвая!
И нянька заголосила надо мной, как над покойником.
Мне стало жаль несчастную женщину.
