Тайрону перед глазами открывается драматический скenasцо: розовая девочка с распахнутыми глазами и вывернутыми зубами лежит на холодном поле, а над ней — женский голос, заполняющий воздух злобой. В этот момент он замечает тонкую девушку внизу террасы, практически полностью разложившуюся на каменных плитах, и смотрит на неё с отчаянием и тревогой — она явно принадлежит к числу рабов. В воздухе повисает напряженная атмосфера опасности и непонимания....
— Во дворец! — устало повторил Невелус и опустился в кресло.
Он знал, что Намину любили в народе. Прежде всего из-за ее неаристократического происхождения. Но, бездна, откуда просочилась информация? Да еще так быстро! В любом случае, первое, что следует сделать — заручиться поддержкой саоргов.
— Передайте моему секретарю, пусть организует встречу с Тайроном Кларком, — произнес император.
— Когда? — уточнил офицер.
— Как можно быстрее! — ответил ему Невелус. Ему безумно хотелось выкрикнуть «немедленно», но к прискорбию саорг не подчинялся его приказам.
***"
"Пробуждение было приятным, с ароматом леса, солнца, запутавшегося в кронах, с привкусом беззаботности и ничем незамутненного счастья. Диана открыла глаза и увидела над собой Тайрона. Его улыбка согревала душу. Девушка почти не помнила, как они добрались до покоев. День и вечер были настолько переполнены событиями, что конец просто слился в сплошную вереницу больших и малых происшествий.
— Живой! — выдохнула Диана. — Благодарю тебя, защитница Седна! Живой!
— Я не могу умереть, пока нужен тебе, — тихо ответил Тайрон, и его глаза разгорелись еще ярче.
— Нужен, очень. — Она не могла на него насмотреться. Живой, рядом, дышит — значит, все хорошо. Значит, все в порядке и правильно. Но стоило ей подумать о том, что было бы, если бы дротик угодил в него… Ее затрясло.
— Что с тобой? Ты замерзла? Где болит? — переполошился саорг.
— Поцелуй меня… Пожалуйста… — тихо попросила Диана и сама потянулась к нему.
Губы любимого ей нужны были, как воздух, как эликсир жизни, как настойка бессмертия.
Тайрон целовал ее жадно, долго, тягуче медленно, словно смаковал и никак не мог насытиться. А когда он ненадолго отрывался от девушки, шептал ее имя.
