В этой необычной истории многие пытаются проигнорировать таинственную фигуру, но некоторые продолжают сотрудничать благодаря выгоде. Однако сектанты оставляют этот выбор и идут на кровавую месть, предлагающую им встречу с опасными бандитами и ветеранами силовиками.
В смысле - длинные прямые участки… Как правило, метров пятьдесят или меньше - и проход уже куда-то поворачивает, либо опускается. Или поднимается - по-всякому может быть. Более того, тут иногда попадаются капитальные выгородки с амбразурами. Такой же железобетон, как и на стенах. Надо полагать, специально против любителей несанкционированных подземных прогулок…"
"И вот в этих условиях, преимущество в дальнобойности и скорострельности уже как-то не столь значимо. Какая там, к чертям свинячьим, дальнобойность, если далее полусотни метров по прямой стрелять всё равно не получается? Ну, усвистит твоя пуля рикошетом за поворот, благо что дури на это хватит - и что? Хорошо, если там какой-то дурень во весь рост рассекает - тогда ему заслуженно и прилетит.
А вот дробовик…
Из него можно вообще неприцельно лупить.
Высунул за угол - и хреначь вдоль коридора!
Дробовой или картечный сноп на дистанции уже в двадцать-тридцать метров накрывает ту часть коридора, по которой топают ногами наступающие.
Не такие уж, как оказалось, лохи эти капюшононосцы…
Так что рейдеры ничуть не возражали против того, что сектанты, оставив их у пролома, куда-то утопали вдоль по тоннелю.
Но очень скоро одна группа вернулась.
- Там тупик, - коротко пояснил старший. - Выход, наверное, когда-то был, но там всё обвалилось и прохода дальше нет. Зато есть какие-то закрытые комнаты… вы можете их проверить.
- А вы? - поинтересовался один из рейдеров.
- Мы дальше пойдём. Скоро может подойти кто-то из обитателей подземелья - они наверняка зафиксировали взрыв и обрушение потолка. Вот… мы их и встретим…
Отсутствие перспектив встречи с противником основательно приободрило боевиков.
Мудрствовать не стали - на неё навалились плечами, и дверное полотно ожидаемо треснуло.
Увы… кроме десятка банок с давно высохшей краской, в комнатушке более ничего не нашлось.
