Ночь на острове Туманов была тихой и мрачной. Я, пытаясь заснуть, лежала в темном домике среди деревьев. Но ужасный вой девушки за окном разрывал сны и внезапно привлек мою внимание. Этот кошмар был не таким, как другие, он настолько ярко ощущается в этой тихой, холодной атмосфере....
Они тоже веселились, но, заметив, что привлекли мое внимание, замолчали. Человек в черном мгновенно опустил деревянные жалюзи.
Я вздохнула: мое маленькое приключение закончилось, пора возвращаться.
— Тетушка Лутеция, — я бросилась к хозяйке таверны. — Продайте немного свежих дрожжей.
— Не мешай Лили!
Отмахнулась от меня Одноглазая. Она успокаивала взбешенного толстяка и приглашала его зайти внутрь таверны.
Я терпеливо ждала, пока она обработает важного господина.
— Господин, — ворковала Лутеция, — не хотите ли отведать замечательной похлебки?
— Нет! — вопил, как резаный, тот.
— А если добавить к похлебке кувшин красного элесского за мой счет? Вино замечательно согреет вашу кровь и успокоит нервы.
— Хм! — толстяк махнул помощникам, посовещался с ними и вошел в таверну.
Лутеции заторопилась следом.
— Госпожа, — я тронула ее рукав.
— Чего тебе, Лили? — нахмурилась она.
— Тетушка Грета просила одолжить распущенных дрожжей.
Лутеция махнула в сторону кухни и побежала к подавальщикам.
Я ждала в сторонке, пока мне вынесут дрожжи, и наблюдала за людьми.
Толстяка и его свиту встретили как самых лучших гостей.
— Прошу, садитесь сюда, — засуетился молодой подавальщик, смахнул полотенцем пыль с лучшего стола и стульев и подмигнул мне.
Мы иногда переглядывались и перебрасывались шутками, но дальше легкого флирта дело не заходило.
— Вино для дорогих гостей, — тут же к толстяку подплыла танцовщица Элиза.
Из маленького кувшинчика она разлила напиток по чашам, изящно поклонилась.
— Эх, хороша, девка! — хмыкнул господин и ущипнул Элизу за пятую точку.
Она лишь взвизгнула, но была не против: работа такая.
Господина посадили на лучшем месте. Оттуда хорошо была видна сцена, где выступали танцовщицы, и входная дверь. Кухня же, наоборот, не раздражала плебейскими ароматами нежный нюх господ.
Подавальщики закружились у стола, показывая то одно, то другое блюдо. Я вытягивала шею, пытаясь разглядеть все получше. Элиза вышла с еще одним кувшинчиком вина.
— Отведайте самый лучший эль, господин, — заворковала она, садясь рядом.
С другого боку прислонилась к господину еще одна танцовщица, Глория.
— Отведайте лучше у меня молоко ягненка, нежнейшее вино. Бодрит не только дух, но и тело.
