Ночь на острове Туманов была тихой и мрачной. Я, пытаясь заснуть, лежала в темном домике среди деревьев. Но ужасный вой девушки за окном разрывал сны и внезапно привлек мою внимание. Этот кошмар был не таким, как другие, он настолько ярко ощущается в этой тихой, холодной атмосфере....
Мечта — скопить немного монет, сбежать из дома тетки и устроиться в столице, подстегивала меня.
А пока… пока мне и в портовом пригороде хорошо.
До рыночной площади я добралась тихо и почти незаметно — по проходным дворам, безлюдным переулкам с высокими заборами, в обход больших улиц и прочих торговых лавок и палаток.
Нет, меня, конечно, замечали, кивали, здороваясь, приветливо махали руками, но тут же забывали, стоило мне только свернуть за угол. Нищая племянница баронессы Олдем никого не интересовала, давно примелькалась, стала своей, обо мне даже судачить перестали.
Я была уже рядом с таверной «Прекрасная Лутация», как услышала сзади крик:
— Посторон-и-и-и-сь!
Я оглянулась: прямо на меня неслась двойка коней, за спинами которых грохотала богатая карета. Взмыленные скакуны задирали головы, с распахнутых ртов капала пена, свист кнута бил по ушам.
— Твою ж мать!
Я метнулась к обочине, прощаясь с жизнью, и тут кто-то властной рукой дернул меня за шиворот и бросил к лавке булочника. Да так сильно, что я ударилась спиной о ножки прилавка, завыла от боли.
— Ах! — вскрикнула перепуганная хозяйка. — Что б тебя дух острова забрал!
Она потрясла в воздухе кулаком.
— Эй, а поаккуратней нельзя? — завизжала и я, тут же вскочила на ноги и огляделась.
Заметила лишь две удалявшиеся спины: широкую, похожую на равнобедренный треугольник, резко сужавшийся к поясу, и худощавую, мальчишескую. Незнакомцы были одеты богато. Оба в сияющих одеждах, увешанные дорогим оружием.
Злая, как сто чертей, я бросилась за ними. Не догнала: от башмака отвалилась подошва и теперь разевала рот, цепляя каменную кладку на каждом шагу.
Чужаки вошли в гостевой дом, расположенный напротив таверны, а мне стражи преградили путь.
— Иди, Лили, отсюда.
— Но… дядька Петер, я на минуточку.
— Давай, давай, девочка, иначе…
Я попыталась обойти стражника, но второй схватил меня за шиворот и встряхнул.
— Пусти! — заверещала я. Звонкий голос — почти мое единственное оружие. Слабыми ручонками этой девчонки я ничего бы не смогла сделать. — Да что «иначе»? Я только воды… Жалко, что ли?
— Это место для господ.
— Вот придешь ты ко мне, когда у тебя курицу украдут! — скрипнула зубами я.
