Ночь на острове Туманов была тихой и мрачной. Я, пытаясь заснуть, лежала в темном домике среди деревьев. Но ужасный вой девушки за окном разрывал сны и внезапно привлек мою внимание. Этот кошмар был не таким, как другие, он настолько ярко ощущается в этой тихой, холодной атмосфере....
Попыталась вытащить из-за спины швабру и поняла: провал. Держаться одной рукой за оснастку, а второй развязывать узел было невозможно. Но и подцепить ножом веревку я не могла.
Я чуть не расплакалась от разочарования и обиды. Висела на руках и хлюпала носом.
— Соберись, тряпка, — приказала себе вслух. — Хочешь так бесславно сдохнуть?
И тут корабль резко вздрогнул, словно на что-то наткнулся. Я полетела вниз. Не знаю, каким чудом вывернулась, но смогла уцепиться за край бочки. Она опрокинулась на бок, начала набирать воду.
Минуту дала себе отдышаться, подтянула бачок, вытащила из мешка кружку, вычерпала воду. Теперь можно отвязывать швабру.
— Ка-р-р-р, — пролетела над головой ворона.
— Иди сюда, Каркуша, — позвала я ее, вдвоем не так страшно.
Птица словно поняла просьбу, села на мешок с вещами и снова каркнула.
— Ну что ж, в путь!
Я сделала первый гребок, бадья крутанулась, но двинулась вперед. Это плохо, нельзя ей крутиться, может запутаться веревка, связывающая с судном. Сзади сразу раздался грохот бобины. Я обернулась, веревка натянулась, но не лопнула.
— Пожалуйста, русалка! — бормотала я. — Ты спасла мне жизнь во время шторма, не бросай сейчас.
К кому я обращалась, неизвестно, но разговаривать с кем-то было легче, чем молча переживать тот ужас, который сковывал сейчас мою душу.
Пришлось перекидывать швабру из руки в руку. Гребок с одной стороны, потом с другой. В море я старалась не смотреть, иначе потеряю над собой контроль от паники и страха. Так потихоньку двигалась к берегу, а бобина за спиной крутилась.
Но наступил момент, когда движение остановилось. Я прикинула расстояние, которое мне удалось преодолеть. Бочка находилась примерно на середине пути. Ножом срезала веревку. Как ни жалко ее было бросать, но пришлось.
Дальше гребла уже без остановки: правой — левой, правой — левой. Ладони онемели, пальцы закоченели. Бочка крутилась, и это постоянное верчение вызывало приступы тошноты. Но я упрямо плыла вперед. Когда берег приблизился настолько, что я видела уже каждый кустик на холме, я успокоилась и остатки расстояния гребла, не напрягаясь."
"Наконец днище бочки коснулась песка.
— Ура! — завопила я во все горло и подпрыгнула, настолько эмоции переполняли меня.
Это было опасно.
