Ночь на острове Туманов была тихой и мрачной. Я, пытаясь заснуть, лежала в темном домике среди деревьев. Но ужасный вой девушки за окном разрывал сны и внезапно привлек мою внимание. Этот кошмар был не таким, как другие, он настолько ярко ощущается в этой тихой, холодной атмосфере....
А не слишком ли все сложно? Если невеста — жертва, проще было опустить ее в бессознательном состоянии в лодку и отправить на корм рыбам, чем жертвовать старым, но еще хорошим кораблем.
И все же!
Сколько девушек погибло во имя непонятной цели! И так обидно стало за весь девичий род, что я выпалила:
— Я в невесты не напрашивалась. Меня насильно привезли на корабль в чёрном ящике. Когда я очнулась, судно было в море.
— В море! Какой кошмар!
Я видела вокруг озабоченные лица и все больше распалялась.
— А потом я опять отключилась, проснувшись, увидела что команда пропала, страшный шторм. Несколько дней я умирала на тонущем корабле, пока его не прибило к берегу этого острова. А потом я шла, поднималась в гору, меня чуть змеи не искусали, я ночевала в какой-то пещере, еды не было. И теперь вот это?
Я заплакала, закрыв лицо руками. Не хотелось, чтобы эти люди видели мою слабость, но и удержать рвущиеся из груди рыдания было невозможно."
"Вокруг меня наступила тишина, и после дружного гомона это было очень непривычно.
— Тетя, не плачь, — прошептала она.
И мне стало стыдно. Даже у детей я вызвала сочувствие, что же говорить о взрослых.
— Правда, не плачь, малышка, — успокаивал и староста. — Разберемся. А пока… — он обернулся и крикнул: — Валита, возьми девушку к себе в дом. Пусть умоется и нормально поест.
Крестьянка Валита улыбнулась и махнула рукой. Она пошла в сторону небольшого домика, расположенного по левую руку от особняка старосты. Я последовала за ней. Девочка, которая успокаивала меня, шмыгнула носом и побежала впереди. Остальные крестьяне потеряли ко мне интерес.
Во дворе Валиты было просторно. Бегали куры, увидев нас, петух взлетел на шесток и громко закукарекал. Все это напомнило мне летние каникулы у бабушки в деревне. Сердце защемило от боли.
Но я тут же поняла, что происходит что-то странное.
— Рех, кыш! — хозяйка махнула рукой на петуха, сгоняя его с колышка. — Не пугай девочек.
— А куры его понимают? — потрясенно спросила я.
— Конечно. У нас слово мужчины — закон, — Валита хитро покосилась на меня и продолжила: — Крик петуха тоже.
Меня привели в купальню. Самую настоящую, только природную.
