В отдаленном острове царит мрачное тихое безмолвие. Диана пытается выжить после неожиданного прерывания ее жизни, когда воздух вокруг становится ядом, и ее дыхание становится последним прибежищем в этот зловещий мир.
Герцогиня сама собрала посуду и остатки фруктов. Окинула комнату взглядом, подмечая следы своего присутствия. Норден оденет графа и застелет постель, вернет на столик пустую бутылку и чистый бокал. Этому понятливого слугу учить не надо.
Приоткрыв дверь, Инесс выглянула в коридор. И тут же от стены отделилась тень.
Норден кивнул хозяйке. Дождался, пока она вывезет из комнаты столик, а затем бесшумно скользнул в помещение.
Инесс оставила любовника и ушла, не оглядываясь. Она вкатила столик в свои покои. Вылила остатки вина со снотворным, избавилась от надкусанных фруктов.
Затем стянула платье и корсет, которых касались пальцы ди Лера. Бросила всё это в корзину с грязным бельём. А сама направилась в ванную комнату. Смыла с себя все следы чужой страсти, надела кружевную сорочку и легла в постель.
Погружаясь в сон, Инесс ди Ресталь была твердо уверена, что наглый граф больше никогда её не побеспокоит.
Над замком стояла глубокая ночь.
***
Джерард вернулся в Лабар-и-Нар только под утро. Молча бросил поводья слуге, мрачной тенью прошел по пустым коридорам, закрыл дверь, прислонился к ней и устало прикрыл глаза рукой.
Шумно вздохнул.
Эту ночь он впервые за десять лет провел не в Лабард-и-Наре и не на корабле. А – кто бы подумал! – в Доме Утех мадам Аруты. Зачем туда пошел – сам не знал. Хотел сбежать от себя, от боли, от нежного голоса Дианы, который продолжал ввинчиваться в мозг отравленным жалом: “Ормонд, женитесь на мне, я согласна!”
Она сказала это! Сказала!
Что ж, он сам виноват. Сам поставил это условие.
Все так запуталось, что Джерард уже не знал, где конец, а где начало, и когда, в какой момент, интерес к этой женщине перерос в одержимость.
Они же почти не общались! Он не успел узнать ее. По сути их связывал лишь один поцелуй, сорванный впопыхах, да та встреча в трактире, когда он предложил ей перейти в замок и поставил условие.
И все это время она была в его мыслях. Просочилась как яд. Оплела душу колючими лозами. Каждый шип впился в сердце, врос так глубоко, что теперь и не вырвешь.
Он смотрел на других женщин, а видел ее. Целовал чужие губы, а чувствовал ее вкус. Он пытался даже залиться вином, но и это не помогло.
Она всегда незримо присутствовала рядом с ним. Соблазняла. Дразнила. Дурманила. Мерещилась на каждом шагу.
Джерард понимал, что одержим чужестранкой. Это не любовь. Любовь не приходит так внезапно, словно девятый вал. Не сбивает с ног как землетрясение. Не сжигает дотла.
