Врач-реаниматолог Галина приходит в себя на грани смерти после страшной аварии. Вместе с ней вернулась забытая реальность — двадцатилетняя жизнь без семьи и детей. Героиня решительно противится судьбы, даже когда перед ней предстают последние надежды: шанс на новую жизнь в аптеке под бдительным взглядом прокаженной прижитки....
– Это у тебя профессиональная неприязнь или одна из них тебе что-то сделала?
– Да чего мне… Одна такая «умница-красавица» прежней хозяйке столько гадостей накидала! Из-за нее, змеюки подколодной, бедная Касси и попала в эту передрягу. Из которой выбраться не смогла.
Я не верю собственным ушам! Еще один неприятный фрагмент мозаики под названием «моя теперешняя жизнь».
– Огонек, ну я же просила рассказать мне все-все! У Кассандры враг женского пола имеется, а мне об этом до сих пор не известно. Это же гораздо серьезнее какого-то там Бастиана Вердэ и его дракона, вместе взятых!
Фамильяр отводит глаза, делая вид, что заинтересовывается настойчиво бьющейся в окно мухой.
– Ну чего еще? – догадываюсь о неизбежности подкрадывающегося песца я. – Выкладывай!
– С некоторых пор змеюка – его невеста. А сам Бастиан – единственный сын наместника этих земель.
Перевариваю услышанную новость, озадаченно хлопая ресницами. А картинка-то наполняется новыми красками! И они отнюдь не такие радужные, как мне того хотелось бы.
Глава 7
БастианДевчонка принимает меня за идиота, не иначе. Молча буравлю ее взглядом, планируя узнать, чем этот цирк закончится.
– Значит, кто-то опаивает меня неизвестной дрянью?
Обычно от такого тона – вкрадчивого и угрожающего – трясутся поджилки абсолютно у всех. Начинает сбиваться речь, путаются показания и проступает испарина по всему телу. Но золотоволосая мелюзга лишь прищуривается, сдувая упавший на зеленые глаза локон.
– Почему же неизвестной? Вполне себе даже популярной. В определенных кругах.
И усмехается, чертовка! Семнадцать лет как на свет появилась, а наглость поперед нее выскочила. У меня с такими разговор короткий – скрутить и в исправительную, на сутки. Подумать над своим поведением и вспомнить, как с инспектором инквизиции разговаривать.
Она вмиг серьезнеет, словно мысли мои читает. Выпрямляется, одергивает край несуразного желтого жилета, напяленного на мешковатое голубое платье, и шмыгает носом.
– На вас печать зелья памяти, драг-лорд. Только оно так явно размягчает мозг…
Я шумно выдыхаю через нос и прищуриваюсь.
– Ну, то есть это, как сказать-то по-вашенски… – Запускает пятерню в копну растрепанной шевелюры, сжимает и чуть оттягивает у корней волос.
Правильно волнуется. Не часто главный инспектор слышит в свой адрес о размягчившемся мозге.
– Аура вокруг головы у вас нездоровая, во! – находится она.
Звучит не лучше.
