Врач-реаниматолог Галина приходит в себя на грани смерти после страшной аварии. Вместе с ней вернулась забытая реальность — двадцатилетняя жизнь без семьи и детей. Героиня решительно противится судьбы, даже когда перед ней предстают последние надежды: шанс на новую жизнь в аптеке под бдительным взглядом прокаженной прижитки....
– Ты раньше здесь жил?
Почему-то прямо жду, что он вот-вот заговорит. Но этого не происходит, и я под его немигающим взглядом начинаю чувствовать себя максимально неловко. Вздыхаю.
– Ладно уж, заходи!
Отворачиваюсь, оставляя двери открытыми, а сама возвращаюсь через тесный коридорчик в большую комнату. Я еще толком здесь не осмотрелась, но вроде бы это кухня и гостиная вместе. Если можно так назвать полупустое, украшенное паутиной и пылью помещение. Из него вели две двери: одна в спальню с небольшой деревянной кроватью по центру, другая – в абсолютно пустую комнату с единственным окном.
Все окна, кстати, были закрыты с внешней стороны деревянными ставнями, поэтому в доме царил полумрак. Я только-только проснулась, когда услышала настойчивое мяуканье под дверью. Даже одежды себе еще не раздобыла. Если она тут вообще есть…
Костлявая ведь сказала, что это мой дом. Почему же здесь так пусто? Ни единой вещички, указывающей на личность хозяйки.
Предчувствуя неладное, обхожу весь дом.
Начинаю паниковать и несколько резко откидываю крышку сундука. В таких раньше одежду как раз хранили. Но увы! На дне завалялся один носовой платочек – белый, в синий цветок. Достаю его и верчу в руках. Расправляю, обнаруживая имя, вышитое красными нитками.
– Кассандра… Что же с тобой стало? Почему твой дом в таком запустении? – Обхожу сундук и сажусь на деревянные доски кровати.
Пробую имя на вкус и ощущаю с ним родственную связь. Очень ведь созвучно с моим прежним.
Скрипит входная дверь, и я думаю – ветер. Но тут по доскам пола слышатся осторожные шаги. В прошлой жизни я их точно не услышала бы. Спасибо новому телу за обостренный слух! В коллекцию к прокачанному зрению и обонянию.
Испуганно выдыхаю, прижимая платочек к груди. Да я же голая! Судорожно оглядываю комнату, вскакиваю и срываю с кровати старую простыню. Наскоро обматываюсь ею на манер греческой тоги и вжимаюсь спиной в стену, крепче стискивая пальцы на тонкой, пропахшей пылью ткани.
Шаги приближаются к спальне, будто таинственный Некто точно знает где искать. Я даже перестаю дышать от напряжения, вглядываясь в пустоту дверного проема.
