В холодном бинте медсестры, поддерживая кровь, начинаются терпимые процедуры для Валентина Сяпкина. Медсестра увещевает его, но он уже привык. Я же чувствую себя на грани боли и сознания, как врач поднимается к плечу. Этот мир мгновенно вспыхивает тенями, когда я понимаю, что здесь есть куда больше....
Всё же это как-то связанно с той частью нашего бытия, которая закрыта для живых, разве что религии приоткрывают завесу тайн, но и этого слишком мало. Вот и строим теории, догадки, опрашиваем вас, прибывших, о причинах того, что с вами произошло.
- Если они были столько раз, что вы даже спокойно фиксируете это, то если шанс вернуть всё обратно? – для меня это был логичный вопрос, но мужчины только переглянулись. Отвечать взялся самый молчаливый:
- Таких прецедентов не было. Если и были возращающиеся, то только из тех, кто переходил своим телом.
Последние слова он говорил глухо. Было видно, что ему и остальным членам семьи это доставляет душевную боль. Возможно, если всё это действительно не сон, и я попала в тело их дочери, то она сама уже просто не вернётся к ним. Конечно, я не знаю, что случилось со мной.
Почему-то вспомнились истории, когда люди, столкнувшиеся с серьёзной проблемой – обморок, кома или клиническая смерть, – возвращались и становились словно другими.
И чем больше я об это обо всё этом думаю, чем неприятнее становилась эта мысль. Хотелось очнуться от этого сна или галлюцинации как можно быстрее. Но время тянулось и ничего не происходило. Только щелчки молний стали слышнее, а они сами чувствительнее.
- Ай! – особенно болезненная была в области солнечного сплетения. – Хватит! Снимите их!
- Боюсь, пока не могу, леди, - обратился ко мне врач, снимающих какие-то показания, что передавались от мелких датчиков на видимое мной ранее полупрозрачное стекло в его руках. – Прошу вас потерпеть, мы почти закончили.
Легко ему было говорить. Меня вот начало тошнить. Ощущения в какой-то момент вообще стали походить на те самые, что были после процедур и перед обмороком.
- Если захотите опорожнить желудок – не сдерживайтесь, - спокойно посоветовал он вместо того, чтобы что-то предпринять."
"А боль становилась только сильнее, тошнота скручивала желудок, а перед глазами плясами мушки. И, когда начало казаться, что я вот-вот провалюсь в спасительную тьму, всё резко отпустило.
