В холодном бинте медсестры, поддерживая кровь, начинаются терпимые процедуры для Валентина Сяпкина. Медсестра увещевает его, но он уже привык. Я же чувствую себя на грани боли и сознания, как врач поднимается к плечу. Этот мир мгновенно вспыхивает тенями, когда я понимаю, что здесь есть куда больше....
А дальше просто рванул прочь из комнаты от всеобщие охи-вздохи и крики моих мужчин нам вслед. И та скорость, с которой мы куда-то летели, сбивала моё дыхание, что закричать и попросить помощи не было возможность. Было даже откровенно страшно, что на очередном повороте он меня просто выронит, но четыре руки держали невероятно крепко и, в то же время, так нежно, словно меня боялись сломать, если сожмут ещё сильнее.
Но всё же своего положения «похищенной принцессы» я вот совсем не готова была оценить с положительной стороны.
Это был взгляд холодный как лезвие ножа, представленного к горлу. Его можно было почувствовать так явно, что только парой мгновений после случившегося я поняла: это была его сила.
- Тина! – пытался до меня докричаться дядя, когда мы вылетели на улицу, а он, оказывается, всё это время пытался нас догнать. – Ни о чём не волнуйся! Не бойся его! Только ты можешь образумить его, он в твоей власти! Помни это!
Кричал он на расстоянии, так что, я не могла быть точно уверенна из-за ветра в ушах, что всё расслышала правильно.
Сколько мы ещё двигались, не могу сказать точно. Около пяти минут точно. Бежал он по серебристому песку, совершенно не сбавляя скорости. Я же пыталась как-то последовать совету дяди. Звала его, привлекала внимание к себе, а не к дороге, просила остановиться, потом уже требовала и даже пыталась угрожать.
Без толку! Как об стену горох! Как бежал, так и продолжал, совершенно не сбившись ни с темпа, ни с дыхания.
Его внимания я тоже не особо удостоилась, в отличие от появившегося на пятой минуте уже знакомого мне челнока, поравнявшегося с нами и раскрывшего прямо в полёте нутро. В эти несколько секунд во мне зародилась надежда, что это кто-то из моих мужчин додумался так броситься в погоню. Но как надежда появилась, так и исчезла, когда в проёме никого не показалось. Зато паучище легко запрыгнул в него.
