В холодном бинте медсестры, поддерживая кровь, начинаются терпимые процедуры для Валентина Сяпкина. Медсестра увещевает его, но он уже привык. Я же чувствую себя на грани боли и сознания, как врач поднимается к плечу. Этот мир мгновенно вспыхивает тенями, когда я понимаю, что здесь есть куда больше....
- Тогда зачем они вообще нужны? – и почему только раньше не спросила? Видимо, слишком много событий произошло сразу, что такая часть нового бытия просто вылетела из головы. – И что делает сидение?
Вещество уже почти полностью поглотило меня, не считая головы, но затылок держало крепко. А ещё оно начало нагреваться, испуская мелкие вибрации. Повернуть зафиксированную голову я уже не могла, так что осталось мне наблюдать процесс приземления.
- Оно спасает твоё тело от перегрузок, что сопутствует входу в атмосферу.
Корабль перестало трясти, а панорама за окном стала представлять собой бледно-серые пейзажи. Кажется, мы летим в заснеженную часть огромной равнины, восточная часть которой была приобнята широкой лентой гор, когда как с юга и запада её обнимали моря.
Кстати, спускались мы вертикально, а именно лицом вниз. И если бы не кресло, прочно держащее моё тело, меня просто бы унесло в передний иллюминатор. При этом, я не чувствовала притяжения вперёд, до сих пор чувствую, как меня тянет, по всем канонам физики, попой вниз, прижимая к сидению плотнее.
Удивительные технологии у них тут, в будущем!
По продолжившимся объяснениям Туоса, мир, в котором я очнулась, совсем отличается от того, в котором родилась.
"Миры более старших рас изначально не были благоприятны для женщин, а уж когда они познали пределы за границами своих систем, то ситуация показалась существам ещё хуже.
- Она спиралевидная, если представления моего времени были правильны, - задумалась я вслух в середине его мини-лекции. А сама не могла оторваться от того, что видела. Ведь оказалось, что мы летим не в зиму.
