В холодном бинте медсестры, поддерживая кровь, начинаются терпимые процедуры для Валентина Сяпкина. Медсестра увещевает его, но он уже привык. Я же чувствую себя на грани боли и сознания, как врач поднимается к плечу. Этот мир мгновенно вспыхивает тенями, когда я понимаю, что здесь есть куда больше....
Вторые – нейтральные ко всему, ничего не желающие, кроме скорейшего ухода отсюда. Третьи – негативщики, осуждающего всех, кроме себя. И пусть на меня смотрели спокойно и без недовольства, но лучше от этого не становилось.
Кстати, если присмотреться, большую часть первых составляли прежние члены гарема Эристины. Лишь присмотревшись к ним, поняла, что, действительно, видела их там. С вопросом оглянулась на мужей, но решила оставить это на потом. Ведь, чем дольше тут находилась, тем неприятнее становилось от всего этого представления.
Но и просто тыкнуть пальцем в первого попавшегося – такое себе. Тыкну, а попадётся какая-нибудь гадость, которую явно будут приглашать ко мне только в моменты сексуальной агонии, чтоб не запомнила процесса с… «этим».
Присмотрелась к мужчинам ещё раз. Вдруг чего-то не заметила, отвлекаясь на их поведение и на свои ощущения, всё растущие в теле. Желание сладко простреливало внутри, заставляя трусики намокать, а меня сжимать бёдра сильнее.
Что ж, тело Эристины явно было избалованно и ненасытно. Ему не хватило моих мужчин после недельного голодания. И это по-своему отвлекало. Я старалась думать о чём угодно, но не о том, как и в каких позах может меня удовлетворить тот или иной красавчик перед нами.
Когда никаких подвижек не случилось и через пять минут, а трусики промокли насквозь, портя и платье, взглядом приметила, пожалуй, самого… обычного парня.
На парнишке были лишь короткая жилетка и штаны-шаровары. Всё чёрного цвета, как и широкие кожаные браслеты от запястий до середины предплечий. И во всём этом ярким пятном выделялись льдисто-синие глаза, смотрящие только на меня.
Назвать его, кстати, мужчиной у меня правда язык не поворачивался – слишком молодо выглядел, да и черты лица были по-юношески сглаженные. Челюсть шла ровной линией, не было в ней ни тяжести, ни, наоборот, остроты. Скулы тоже немного округлые, но отлично сочетались с чуть впалыми щеками.
