Автор
Злата — персонаж русских сказок, но она здесь преображена: три головы и пятая голова — символ тайны и загадки. В густых лесах и на перевалах дремлет древний дух земли, а Злата — хозяйка этого мира, где каждое слово ветра — ключ к прошлому. Здесь действуют не только призраки и сны, но и настоящие магические силы, создавая атмосферу опасной и захватывающей романтики....
— Знаю я, что именно ты рубить готов. Головы Горынычу! Обойдёшься! — огрызнулась я. Видимо, сказался стресс. Я так из-за всего переживала, что новость о помощи обычных зверей оказалась последней каплей. Знай я раньше, не дошло бы всё до такого. Горыныча обнадёжила, на задания всякие отправила. Будто Баба-Яга какая-то! Ведьма натуральная. От себя самой тошно.
А Градимира жалко. Он ведь переживает. Его по предсказанию гибель ожидает. И даже винить его сложно в том, что он так хочет меня в жены взять. Злиться не получается.
Ой, не про то я думаю. Потом с Горынычем разбираться будем. Сейчас перевалом надо заняться, раз возможность появилась.
— Ну будет тебе, хозяюшка. Не серчай, — попытался успокоить меня домовой. — Выпей чаю, блинчик съешь. А после уже по делам пойдёшь.
— Прав ты, Федя. От блинчика не откажусь, — чуть поостыла я.
— Да почему? — тут же возмутился Кузя. — Да я же не хотел. Я бы обязательно чего-нибудь придумал. Вот, к слову, про “Разрушинку” же тебе я сказал? Я! Ты даже не поблагодарила меня!"
"— Спасибо, Кузя. Но молока не получишь. И сметаны тоже лишён, — припечатала я.
— Злыдня ты непорядочная. Я всё для тебя, со всей душой…
— Ну будет вам, не ругайтесь, — снова влез Федя. — Всё же хорошо.
— Я радуюсь, Федя. Благодаря тебе я хоть спину свою поберегу. Хоть кто-то обо мне заботится, а не просто просиживает свои меховые лапы на печке, — отозвалась я, но уже не особо и серчая на кота. Тот, к слову, отвечать уже не стал. Вероятно, понял, что пока простить его не могу и лучше лишний раз не возникать. Оно и верно. Не представляю, что бы я делала, если бы Федя не подсказал про лесных жителей.
Но теперь всё должно сложиться.
После завтрака я подобрела ещё больше. Настолько, что сподобилась попросить прощения у кота. Надо было видеть его довольную морду. Ломаться он не стал. Видимо, почуял, что лучше не усугублять, а удовлетвориться тем, что есть. Поэтому в лес мы пошли вместе и с хорошим настроением.
— И что же, звери просто так помогать станут? — спросила я у Кузи, с воодушевлением направляясь следом за ним.
