В заброшенном замке среди рухнувших стен и гниющих корней ждет предательская цена за сделанную связь с тем, кого раньше не считал своим человеком. Здесь каждый шаг подводит к страшной игре между настоящим self-interest и душевным выбором, где даже рыжий бородач в походке — это лишь тень правды....
От последней фразы по спине идет такой холод, что передергивает, но хвала богам, Мирта успевает утянуть меня через зал к боковым дверям, продолжая громко причитать о своей неуклюжести.
Чувствую, как гора падает с плеч, когда мы наконец оказываемся вне поля зрения Гирдана Сурэла. Как же вовремя она появилась!
Мирта проводит меня в одну из небольших приготовительных комнат ресторации, закрывает дверь – и вдруг преображается. Её ""пьяная"" походка исчезает, глаза становятся ясными и сосредоточенными, а голос теряет всякие следы хмельного оживления.
– Прости, Элиза, – говорит она совершенно трезвым голосом. – Не знаю, что происходит, но надеюсь, я помогла, а не испортила.
– Ты… это было нарочно? – ошеломлённо спрашиваю я.
Мирта слегка улыбается, но не отвечает. Она коротко кивает и тут же выскальзывает через дверь, оставляя меня в замешательстве.
Не успеваю я опомниться, как с другой стороны комнаты открывается ещё одна дверь.
Глава 42. Враг или союзник?
Темная фигура Дарена Сурэла заполняет дверной проем целиком, не оставляя пути к отступлению.
На что именно он злится? За что, что ослушалась, или что приблизилась к его клану? Он ведь знает, что я хочу знать правду о прошлом.
– Так значит, это вы попросили Мирту разыграть спектакль? – первой начинаю я.
– Я же сказал, что нам нужно поговорить, леди Хельм, – произносит инспектор. – И если бы вы сразу согласились, не пришлось бы прибегать к таким манипуляциям.
Плотно закрывает за собой дверь, и щелчок замка звучит как приговор.
В маленькой комнате этот мужчина кажется еще массивнее. Тени от огней канделябров на стенах пляшут на его лице, подчеркивая заострившиеся скулы и решительно сжатый рот.
– Значит, ваш дядя будет недоволен, если узнает, кто ответственен за то, что рыбка сорвалась с крючка? – спрашиваю, пытаясь разобраться в его мотивах.
– Еще шутите? – темная бровь ползет вверх.
Дарен раздражен, хоть и пытается это скрыть за напускным спокойствием.
– Просто не понимаю… – признаюсь я. – С одной стороны, вы помогаете, но с другой, я даже понятия не имею, какие цели вы на самом деле преследуете. А я привыкла остерегаться тех, чьи замыслы мне неизвестны.
– Да? – звучит недоверчиво. В уголках губ появляется едва затемняя горькая ухмылка. – Видимо, это у вас избирательно. С мэром вы вполне ладите, и даже спокойно прогуливаетесь в темноте.
