В заброшенном замке среди рухнувших стен и гниющих корней ждет предательская цена за сделанную связь с тем, кого раньше не считал своим человеком. Здесь каждый шаг подводит к страшной игре между настоящим self-interest и душевным выбором, где даже рыжий бородач в походке — это лишь тень правды....
Гулящих? Ну спасибо.
Говорю, что мне нужно. А они цену вдвое завышают.
– За что? – охаю я.
– А что денег хозяйских жалко? Сейчас втридорога цену подниму!
– Высекут меня…"
"– Тьфу на тебя! Бери по обычной цене, раз подневольная. Но это в первый и последний раз. Угораздило же тебя так вляпаться, связавшись с этой Хэльм!– ругается бабка, и я уже достаю монеты, как вдруг замечаю нависшую тень.
Поднимаю взгляд вверх и застываю: темные немного взлохмаченные волосы, строгие черты лица и эти пронзительные ледяные глаза.
Инспектор!
Он ведь не ляпнет сейчас чего-то в духе “Здравствуйте, леди Хельм”?!
Глава 7. Подыграйте или отскребайте
Высоченный красавец-брюнет испытывает меня взглядом, но не ляпает. Хотя ему и возможности-то не особо дают.
Женщины, те, что были возле лавки и даже у соседних лавок, тут же слетаются к нам и начинают приветствовать инспектора, да так, будто к ним великий благодетель из Поднебесной спустился.
– И вам доброго дня, – кивает Дарен Сурэл вежливо, но при этом четко выставляя дистанцию, которую даму даже не рискуют пересекать.
– Все в порядке? – задает он следующий вопрос.
Спрашивает местных, но смотрит на меня. Притом уж очень внимательно.
Уверена, он оценил и мой простоватый на сегодня вид, вместо вчерашнего розового платья с рюшами и пятнами грязи, и простенькую прическу. Не знаю, о чем он думает, но выражение его лица мне совсем не нравится.
– Как вы стали инспектором, так жаловаться больше не на что! – лебезит розовощекая хозяйка хлебной лавки. – Разве что вон, Хэльма эта свою подневольную отправила.
“Подневольную?” – так и застывает на строгом лице инспектора вопрос. Вот честно, был бы с собой телефон, я б его сфоткала. Мемчик на миллион бы вышел!
– А ты, деваха, бери давай, раз уж цену у меня выклянчила. А то передумаю, – продолжает женщина. – И не забывай. Первый и последний раз. Так, хозяйке и скажи!
– Конечно, спасибо! – киваю я, тут же откапываю в узелке пару медных монет и даю женщине.
Забираю хлеб, от запаха которого уже сейчас в обморок упасть готова. Настолько есть хочется. Но эмоции приходится скрывать, ведь кое-кто безупречно красивый и пугающе строгий не спускает с меня своего пристального взгляда.
Вот будет скандал, если он решит сейчас испортить всю мою маскировку. Нет уж. Он ведь за порядок. Если ляпнет местным кто я, то и сам отбивать меня потом будет.
