В заброшенном замке среди рухнувших стен и гниющих корней ждет предательская цена за сделанную связь с тем, кого раньше не считал своим человеком. Здесь каждый шаг подводит к страшной игре между настоящим self-interest и душевным выбором, где даже рыжий бородач в походке — это лишь тень правды....
Я же и шевельнуться не успеваю, как лапы охватывают меня за талию и отрывают от земли, поднимая в воздух.
– Проклятый безумец! – орет Гирдан, заглушая своим рыком крики испуганной толпы и мой собственный вопль. – Не дайте ведьме уйти!
Но кричу я лишь до той секунды, пока разум не простреливает вспышка.
Это не враг… Это Дарен!
Черный дракон тут же расходится рыком, нестрашным, а напротив, урчащим, будто подтверждая мои слова, точнее… мысли? Как?
Понять не успеваю. Гирдан выставляет вперед руку, кольцо на его пальце расходится красной вспышкой, и черная молния летит прямо в нас.
Дракон уворачивается, но меня так трясет, что кажется вот-вот треснут ребра. Я едва не выскальзываю из лап, но дракон тут же охватывает меня крыльями, обращая их в кокон.
Удар о землю почти не чувствуется, охватившая темнота тут же исчезает, месте с черными крыльями дракона. В воздухе, затянутом пеленой пыли, Дарен уже в своем человеческом обличии.
– Ни с места! – вкрикивает Дарен. Сам едва стоит на ногах, но еще и меня собой пытается прикрыть.
– Ты! – вспыхивает гневом Гирдан.
– Дарен, что ты творишь?! – негодует Гай.
– Это лучше спроси, у своего дяди, – рычит инспектор, вытаскивая из кармана смятый документ. – Договор Хельм и Сурэлов! Я нашел его, дядя… в могиле моего отца, которого ты убил!
– Что? – переглядываются Гай и Пайер.
– Ты несешь чушь, идиот! Предатель, поддался на чары врага! – рыкает Гирдан, но Дарен лишь разворачивает документы.
– Хельмы смягчают последствия проклятия и ограничивают их на три поколения. Не совершишь преступления против ведьм, проклятие будет снято! Вот о чем здесь говорится! – рычит Дарен. – Но ты совершил это преступление! И это ты погубил земли, чтобы скрыть от моего отца свои грехи!
– Ложь! Подделка! Ты совсем обезумел! – рычит Гирдан, вынимает из ножен меч, и отблеск света, мелькнувший по лезвию бьет мне в глаза.
В памяти проносится вспышка. Но теперь куда более четкая, будоражащая куда сильнее, чем предыдущая.
Вырывающая из настоящего и уносящая в прошлое. В то далекое, забытое и казавшееся незначимым прошлым…
– Не жмурься, – звучит голос мамы.
– Здесь слишком ярко. Зачем так много блеска?
– Все, что блестит и отражает – то нас и оберегает. Если станет плохо, позови на помощь духов предков.
