В заброшенном замке среди рухнувших стен и гниющих корней ждет предательская цена за сделанную связь с тем, кого раньше не считал своим человеком. Здесь каждый шаг подводит к страшной игре между настоящим self-interest и душевным выбором, где даже рыжий бородач в походке — это лишь тень правды....
Ждут любую ошибку от инспектора, чтобы доложить клану, а толпа отходит от шока и… начинает бунт.
– Обманщица! Признавайся, ты ученицей гадалки прикидывалась?! – выкрикивает какой-то плешивый сухой дедочек, которого я до этого дня и не видела ни разу.
– За дураков нас держишь?! – рычит тут же тетка в сером платье сиреневой косынке поверх кудряшек.
Вот она мне знакома. Она все время на меня косилась, стоило только ученице Янги на улице появиться.
– Бесстыжая! Родичи твои нам жизнь травили, теперь и ты за нос водить вздумала! – рычит она на меня, а затем так быстро оборачивается к толпе,, что слова вставить не успеваю.
Следом за ее ярким выпадом по взволнованной толпе проносится ох.
– Вот-вот! Нельзя ей было! Тьфу! – звучит хор голосов, но этих людей я не знаю. Потому их мнение не волнует меня так сильно, как боль в глазах тех, кто действительно мне доверял.
Я должна открыть рот, я должна сказать здесь и сейчас, зачем я это делала.
– У меня не было намерения вас обманывать, я действовала во благо… – начинаю я, но голос из толпы перебивает.
– Опять лжет! Чего ее слушать?! Выворачивается, как уж на печи! Поздно, Хельм! Поздно! На лбу у тебя написано, что предательница! – хлыстом по сердцу бьют слова.
– И где же она вас предала, неблагодарные?! – раздается вдруг знакомый голос, но непривычно грозный. Говорит не инспектор, нет.
Он стоит напряженный настолько, что от него искрит, как от высоковольтных линий, наблюдает, будучи готовым отбивать в случае чего. Его намерения я чувствую, а теперь еще знаю и тайну.
Вступись он сейчас за меня открыто, Сурэлы от меня мокрого места не оставят. А это еще хуже, чем толпа, от которой он сможет защитить в случае реальной угрозы, а не слов.
Тот сильный голос принадлежал Янге, и она, подхватив свои черные юбки, разъяренно несется ко мне. Встает рядом, и окинув сердитым взглядом люд, продолжает гласить:"
"– Кому леди Хельм или моя ученица сделала плохо? Кого обидела? Может быть вас, господин торговец? Помнится вам она семью сохранила! А вам с работой помогла решить! Что она с этого поимела?! Пару монет? – отчитывает Янга, и я тут же хватаю ее за рукав и отдергиваю.
