В заброшенном замке среди рухнувших стен и гниющих корней ждет предательская цена за сделанную связь с тем, кого раньше не считал своим человеком. Здесь каждый шаг подводит к страшной игре между настоящим self-interest и душевным выбором, где даже рыжий бородач в походке — это лишь тень правды....
Так что давайте не будем оттягивать неизбежное и подпишем бумаги сейчас.
– Что? – хмурюсь я, ибо совершенно не понимаю, о чем он говорит. – Какие бумаги?
Сурэл смотрит на меня так, будто я чушь сказала. Неужели выгляжу настолько глупой или несуразной? Ошарашенной – да. И это логично. Я ведь понятия не имею, о чем сейчас идет речь.
– Бумаги на передачу ваших заброшенных владений на учет городского управления, леди Хельм, – весьма спокойно и в то же время пугающе холодно сообщает Дарен Сурэл, а его подчиненный тут же спешит расчехлить кожаный коричневый портфель и достать из него тоненькую черную папочку с пером.
Чуть ли не тычет в меня ею. Серьезно? Еще бы сам моей рукой подпись поставил!
– Постойте. На каком основании я должна передавать вам свои земли? – строго спрашиваю я.
Копаюсь в памяти Элизы, но, увы, барышню совершенно не интересовали подобные вопросы. Но потому я изучала бумаги на Гиблые Земли в пути, и с ними все было в порядке.
Неужели, обман?
Кидаю взгляд на господина инспектора, в котором еще секунду назад видела того мужчину, которым восхищалась, и понимаю, как ошиблась.
Этот темноволосый красавец с широченными плечами мне точно не друг. И благородства в нем тоже искать не стоит, раз уж он готов лишить едва прибывшую женщину крова, едва она приехала.
– На основании закона, леди Хельм, – с леденящим душу спокойствием отвечает инспектор.
А мне вновь кажется, что у него ко мне есть еще какая-то претензия. Возможно, личная? Или он просто так сильно хочет получить мои земли, отобрать последнее, что у меня осталось?
– Какого такого закона? Я единственная владелица этих земель и никому права на них не передавала, – выдавливаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
– Дом? – бровь Дарена изгибается в притворном удивлении. – Позвольте тогда узнать, где же вы были последние пятнадцать лет, пока эти земли приходили в упадок, отравляя все вокруг? Точно ли это ваш дом?
Он делает несколько шагов в мою сторону, и я невольно отступаю. От него исходит какая-то пугающая энергия, заставляющая сердце биться чаще.
– Или просто надоела столичная жизнь и решили поиграться или спрятаться? Вляпались опять в скандал? – продолжает инспектор, но уже куда тише. Будто не желая, чтобы другие услышали.
Но это еще что значит?
– Вы справки обо мне наводили?"
"– Пришлось, – с неохотой признает инспектор. – И я бы с превеликим удовольствием поверил, что у этих земель отныне будет достойный хозяин, но…
– Хозяин есть.
