В гостинице у моря жестокий мир: голоса детских слез и призывов нарушает спокойствие. Миссия домогательной хозяйки переплетается с детьми, которых она прячет от преследования. Стена между темною правдой и прекрасными фантазиями рушится в один миг.
Во избежание расспросов я в спешке уезжала из супружеского дома, словно за мной гнались дикие собаки. Дело в том, что чем дольше мы с Дениэлем общались, обсуждали договор, тем чаще я ловила на себе его заинтересованный взгляд. Часто обсуждение договора перерастало в обычную беседу. Мы делились мнениями по каким-то интересующим нас вопросам, и бывало, что мужчина признавал и мою правоту. Это было приятно, черт возьми. Но эти беседы приводили к тому, что мне хотелось как можно больше времени проводить с мужем. Я банально привязывалась к нему, и не исключено, что если бы наше общение продолжилось бы в таком же ключе, то я просто влюбилась бы в своего собственного мужа.
Договор мы обсуждали во всех тонкостях и нюансах в течение недели. Составили договор, заверили его у нотариуса. Муж переоформил на меня этот дом, и мы оговорили, где и у кого я буду получать содержание. В общем, все тонкости обсуждены, а Дениэль все не отпускал меня.
Удивительно, но на выручку ко мне пришла Анабель. Я тогда разозлилась, так как мне передали через Матильду, что муж снова перенес дату нашего отъезда.
– Уж не влюбился ли ты в собственную жену, братик? – в голосе Анабель было столько насмешки и снисхождения, словно любовь – это что-то унизительно постыдное.
– А тебя так сильно интересует этот вопрос? – слышу явные признаки недовольства в голосе мужа.
– Вот будет сенсация в свете! – смеется Анабель.
– А источником информации, я так понимаю, будешь ты? – мужчина зол, и это можно понять даже по голосу. Или у Анабель нет инстинкта самосохранения, или она целенаправленно выводит его из себя.
– Конечно же я! – девушка звонко рассмеялась. – Ты же понимаешь, что после того скандала сплетни не с моим участием будут мне как бальзам на душу.
