Даша — весёлая и энергичная малютка, год и семь месяцев, уже начинает проявлять интерес к вещам вокруг. Колокольчик её любимая игрушка тренькает от радости по даче, в которой она укладывается на несколько часов с разрешения академии магии. Здесь мирное кафе приносит только радость и спокойствие, где Даша искренне полюбила роль хозяйки маленького уголка чудесного образования....
Кто, по-вашему, мог убить Кару?
— Не представляю.
Знаю, что ответ плохой, но иного у меня нет.
Господин Феликс отстукивает на подлокотнике неспешный ритм, улыбается:
— Синьорина, вы упрямо не хотите поделиться своими мыслями, и это огорчает.
— Мыслями? Сколько угодно. Кара побочная жертва.
Мои слова явно произвели впечатление. Господина Феликса выдаёт вспышка зелени. Сияние его глаз почти ослепляет, изумрудный свет на несколько секунд становится единственным, что я вижу. Я зажмуриваюсь, несколько раз моргаю. Зрение медленно возвращается в норму.
Господин Феликс сидит, подавшись вперёд, и внимательно за мной наблюдает.
Мы встречаемся взглядами.
— Вы не боитесь, — констатирует господин Феликс.
— Звучит будто обвинение, — усмехаюсь я.
Господин Феликс откидывается обратно на спинку кресла и лениво, с намёком на упрёк, тянет:
— Синьорина…
— Неискренняя улыбка вам совершенно не идёт, господин Феликс, — перебиваю я. — Но мы говорили о Каре, да? Мыслей у меня много. Отец не доверился офицерам стражи, не обратился к частному следователю.
Господин Феликс медленно кивает, сцепляет пальцы в замок.
— Синьорина?
— Я слышала, что коронер упоминал яд. Возможно, Кара свидетель или соучастник некого преступления. Кто мог её убить? Кто угодно. Отравить, потом ударить, имитируя несчастный случай. Полагаю, кто-то не слишком опытный в подобных делах, потому что результат усилий не впечатляет.
— Что-то ещё?
— Яд и кухня тесно связаны, если иметь в виду, что яд собирались добавить в пищу.
— Ваше положение в доме, синьорина…
— Полагаю, вернее всего сказать, что я «запасная» дочь. Отец дал мне образование леди, но не дал статуса.
— Вас это задевает.
— Отчасти…
Асю задевало, меня — нет.
Я смотрю прямо, говорю правду и вновь усмехаюсь. Пусть господин Феликс считает, что у меня характер своеобразный.
Главное, совсем сахарной лужицей не растечься. Потому что я была готова в книжного господина Феликса влюбиться, а уж вживую…
— Когда вы в последний раз видели Кару? Вы не замечали в последние дни ничего необычного? С кем Кара дружила? Вам не показалось, что у неё недавно появились деньги? — вопросы сыпятся один за другим.
