Даша — весёлая и энергичная малютка, год и семь месяцев, уже начинает проявлять интерес к вещам вокруг. Колокольчик её любимая игрушка тренькает от радости по даче, в которой она укладывается на несколько часов с разрешения академии магии. Здесь мирное кафе приносит только радость и спокойствие, где Даша искренне полюбила роль хозяйки маленького уголка чудесного образования....
Экипаж останавливается. Со своего сидения резко приподнимается синьора Катц, делает шаг ко мне и стискивает в крепких объятиях:
— Тали, негодная девчонка, ты едва вернулась в семью и тотчас сбегаешь. Ты должна навещать нас как можно чаще."
"Я крепко стискиваю синьору Либель в ответ, и разжимать объятия совсем не хочется, но меня ждёт Ян, и дедушка помогает мне выйти из экипажа, провожает к дверям храма. Мы вместе в ходим, вместе кланяемся статуе в передней части храма.
Жрец выходит незаметно и слегка склоняет голову:
— Дори, приветствую вас.
— Да, даю.
А что было бы, если бы дедушка отказался?
Жрец снова кланяется и протягивает мне руку:
— Дори, господин Янер Феликс ждёт вас.
Дедушка привлекает меня к себе и целует в лоб. В уголках его глаз вновь слёзы, но он улыбается и отступает.
Почему мне горько? Я ведь счастлива!
Я вкладываю свою ладонь в протянутую руку, и жрец уводит меня в один из коридоров храма.
Жрец внезапно останавливается:
— Дори, согласны ли вы стать женой господина Янера Феликса, хранить ему верность, уважать его, поддерживать и любить?
— Да, согласна.
Жрец принимает мой ответ и ведёт меня дальше.
Коридор поворачивает и приводит нас в круглый зал, перечёркнутый плотной ширмой.
— Фр-р! — Вредик, метнувшись из-под ног, в три прыжка оказывается за ширмой.
Раздаётся ответное:
— Фью.
Кажется, фамильяры нарушили ход обряда, жрец растерянно кашляет в кулак.
— Я люблю синьорину Талиасю Катц, — раздаётся спокойный, чуть насмешливый голос Яна. — Я готов уважать её, оберегать и поддерживать до конца моих дней. Я клянусь хранить верность и быть достойным мужем.
Жрец подводит меня к ширме и ведёт вдоль неё.
Откуда-то сбоку выныривает подросток в ритуальных одеждах. В его руках подушечка, на которой лежит широкая белая лента. Жрец берёт за один её конец. Вышедшая из-за ширмы жрица — за другой. Жрецы растягивают ленту, а затем крепко связывают наши с Яном запястья.
