Даша — весёлая и энергичная малютка, год и семь месяцев, уже начинает проявлять интерес к вещам вокруг. Колокольчик её любимая игрушка тренькает от радости по даче, в которой она укладывается на несколько часов с разрешения академии магии. Здесь мирное кафе приносит только радость и спокойствие, где Даша искренне полюбила роль хозяйки маленького уголка чудесного образования....
Я не боюсь, что записи кто-то прочитает, они сделаны кириллицей, и я сомневаюсь, что найдётся гений, способный расшифровать иномирный язык, опираясь на пяток кривых предложений, однако я всерьёз опасаюсь неприятных вопросов, которые господин Феликс обязательно задаст, если наткнётся на головоломный шифр, не поддающийся разгадке — так что сжечь, обязательно сжечь.
Воспоминания я доверила мобильнику, набила в заметках. Если от «носителя», как выразился оператор, пока не избавиться, пускай хоть пользу приносит.
Итог моих долгих размышлений неутешительный.
У меня аж три проблемы, и все три глобальные.
Билет на выход из Системы, пленницей которой я оказалась стоит, я посмотрела цену, баснословно — двести миллионов карат. Нет, дело не в том, что я хочу обратно в больницу, в искалеченное кипятком тело. Мне категорически не нравится отведённая мне роль. Роль дойной коровы.
Моё будущее в мире «Фаворитки герцога» тоже сомнительно. Мало того, что оно само по себе сомнительное, ведь я знать не знаю, для чего меня оставил барон, уж точно не из отцовских чувств, так ещё и по сюжету мне грозит вечное заточение в монастыре.
И, наконец, что сейчас меня тревожит больше всего — сюжет обещает смерть господину Феликсу. Эгоистично пройти мимо? Не могу. Но и как помочь не представляю, потому что я не дочитала до глав, где рассказывается про его гибель.
— Добрый вечер, — вежливо киваю я служанкам.
Увлёкшись, я пропустила обед. Желудок требует наверстать, и я пришла на кухню.
— Юная госпожа?
— Найдётся что-нибудь перекусить? — улыбаюсь я и усаживаюсь за стол на прежнее место.
— Синьорина, вы изменяете своим привычкам?
Я бросаю взгляд на бойкую служанку и замечаю в её взгляде отнюдь не удивление. Злорадство?
Измена привычкам в день убийства вызывает подозрения, не так ли? А умело запущенная сплетня в считанные часы превращается в уверенность, что это я при толпе свидетелей забила Кару сковородкой.
