Автор
Князь Даниэль, один из сильнейших магов, предан и отравлен. Его невеста рада избежать брака. Но в её тело вселяется душа иномирянки, которая должна спасти парализованного мужа и управлять княжеским домом. Теперь ей предстоит разгадать тайну отравления и найти силы, чтобы выжить в мире магии...
– Да, именно.
Я безмятежно улыбаюсь.
– Знаешь, – внезапно признаюсь я. – меня однажды тоже предал человек, которому я верила и от которого точно не ждала удара в спину. Мне повезло. Я потеряла деньги, но сохранила здоровье. Частично мне удалось вернуть потери, но я не о том. Я решила, что жить без дружбы и любви слишком пресно и вывела для себя формулу. Я доверяю людям, но прикрываю тылы, чтобы подлый удар, если он вдруг случится, пришёлся не в спину, а в броню.
– Интересная формула.
– Мне помогла.
Даниэль вытягивает руку, смотрит на свои пальцы. Дрожь прошла.
– Может, с картошкой повезёт больше? – он поднимается и нетвёрдой походкой ползёт из кухни, но на пороге останавливается, хватается за стену и оборачивается. – Света…
Несвойственная для него неуверенность…
– Да?"
"– Это было ужасно, да?
– Ты о чём?
– Ты готовила обед, пока я ничего не делал.
Вот что ему сказать? Именно готовка трудной не была, я довольно быстро приноровилась, ещё и караты получала, особенно в начале. Но с какой стати я буду обесценивать свои усилия?
Наконец, я нахожу подходящий ответ:
– По-настоящему ужасно было не это.
Глава 42
Кивнув, Даниэль молча уходит, а я смотрю ему вслед и… улыбаюсь?
Да, мне бы хотелось, чтобы он спросил, что мне было ужасно, как я справлялась, хотелось бы, чтобы он не оценил мои усилия – ""оценка"" слово неправильное, Даниэль мне не экзаменатор и не начальник – а чтобы признал их. Но я хорошо понимаю, что Даниэлю нужно время на осмысление.
И я оказываюсь права.
Когда он возвращается с новой порцией продуктов, он спрашивает:
– И что было по-настоящему ужасно? – не глядя на меня он, кладёт продукты на стол, устало садится в кресло и упирается взглядом в столешницу. Вид виноватый. Похоже, Даниэль догадывается, что я скажу.
А сказать я могу многое…
Но не буду.
– Ты ужасно тяжёлый, Даниэль. Наверное, крестьянка, привычная ворочать сено и таскать мешки с картошкой, справилась бы легко и просто, но Бьянка была слабой девочкой, да и я до перерождения, силой не отличалась.
– Я думал, ты скажешь, что я вёл себя ужасно.
Вот-вот, зачем говорить, когда Даниэль сам справляется – это ценнее.
– Честно? Порой твои капризы раздражали и бесили, особенно бесило, когда ты отказывался лечиться. Но… для болеющего человека капризничать нормально. А уж учитывая, что в столице твоё мнение вообще никто не спрашивал…
– От лечения я отказывался не из капризов, Света. Если бы до тебя добралась хоть одна, как ты их назвала, амёба… Ты очень рисковала.
